Книга Медвежий Яр. Часть 2, страница 86 – Алёна Берндт

Солнце уже спряталось за холм, а Гена не прополз еще и половины пути, хотя совсем выбился из сил. Он несколько раз впадал в беспамятство, но холод от прибрежных камней и, наверное, отчаяние, приводили его в себя. Несколько раз малодушие и страх уговаривали его бросить Антона, не тянуть его за собой… будто кто-то невидимый то и дело нашёптывал ему в ухо: «Всё равно он не жилец, посмотри, сколько крови… брось его, спасайся сам, никто тебя за это не осудит…»

Но Геннадий упрямо цеплялся побелевшими от холода и боли пальцами в жёсткое голенище высокого ботинка Смыка, и тащил, тащил его за собой. Чуть приподнявшись на руке в минуту передышки, он разглядел, что за Антоном тянется широкая кровавая полоса, и понял, что дела у его товарища, скорее всего и в самом деле очень плохи… Но бросить его он не мог, пусть недавно он сам хотел прибить этого лживого, двуличного и продажного предателя, но сейчас… Добравшись наконец до упавшего с утёса сугроба, Гена начал жадно хватать ртом снег – пить хотелось неимоверно, горло и всё в груди болело и горело от боли. Приложившись лбом к холодным камням, он отдышался и попытался сесть. Вышло не очень – только лишь приподняться, но зато он разглядел, что у него самого на ноге ниже колена зияет большая рана, из которой струится кровь и оставляет почти такую же дорожку, как и у Антона… Хотя боли в ноге он ранее не ощущал, теперь же она заболела так, что он на миг потерял сознание.

Когда Гена открыл глаза, то всю боль, которую он до этого ощущал, заглушил смертельный страх… такой, какого он не испытывал за всю свою интересную и содержательную жизнь. Но раньше все опасности грозили не ему, а теперь… А теперь на пологом противоположном берегу реки, куда еще добирались лучи солнца, под высокими вековыми деревьями стоял и смотрел на него большой, седоватого окраса волк.

Гена прекрасно понял, что лёд на реке еще достаточно крепок, чтобы позволить хищнику спокойно перейти на этот берег, и тогда у них не останется ни одного шанса! Потому что через секунду волк был уже не один – из тени еловых ветвей показались еще двое, и Гене начало казаться, что он видит жадные волчьи глаза чуть не за каждым кустом на том берегу.

Он оставил Смыка и что было сил ринулся к куче снега, перебираясь то ползком, а то на четвереньках, боли он больше не ощущал. Там он принялся шарить в снегу в поисках ружья, беспрестанно оглядываясь. Волки не уходили, так же пристально следя за своей потенциальной жертвой, а Гена неистово шарил руками в снегу и с отчаянием понимал – ружья ему не найти.

Волк, стоявший на том берегу, пригнул голову и сделал было шаг вперёд, когда вдруг снова замер на месте. Гена чуть вскрикнул от испуга, потому что прямо перед ним промелькнула шерстяная тень, и он закрыл глаза – всё…. Конец! Бесславный и такой же бессмысленный! Но не смотреть было еще страшнее, и он осмелился открыть глаза. Перед ним стоял пёс, тот самый, похожий на волка, что пришёл с егерем и девчонкой.

Пёс стоял перед Геной, обернувшись к нему спиной, нервно поводил ушами и смотрел на противоположный берег, чуть пригнув голову. В душе Геннадия, который уже попрощался было с жизнью, затеплилась надежда… что этой собаке дан приказ защитить его, спасти…

Волки на том берегу постояли еще немного, а потом вдруг исчезли так же неожиданно и незаметно, как и появились. И спустя несколько минут Геннадий понял – почему. По узкой каменистой кромке берега реки к нему шёл егерь, тот самый… Гена тяжко вздохнул и потерял сознание.