Книга Медвежий Яр. Часть 2, страница 82 – Алёна Берндт

Геннадий, увидев пса и услышав резкий окрик Антона, вздрогнул и как-то сжался. Он ожидал такого, но очень надеялся, что такого не произойдёт! Не с ним, и не сейчас… Сколько бы ни было раньше опасных ситуаций, но это всё было не то! Именно сейчас он почувствовал ледяное дыхание смерти, будто та стояла у него за спиной. Неужели ему суждено погибнуть вот так, от руки человека, которого он еще недавно считал другом и поддерживал во всём…

— Ну?! Живо, кому говорю! – крикнул Смык, – И ты, Генка-малахольный, тоже давай или вперед! Знаю я тебя, огреешь меня еще по голове своим кулачищем! Как же несправедлива природа – даёт такую физическую силу человеку с такой жалкой трусливой душонкой! А ты, – он указал на Фёдора, – Придержи собаку, иначе я её пристрелю! Идите!

Смык хохотнул и хотел было красивым киношным жестом перехватить поудобнее ружьё, но это у него не получилось, потому что у самых его ног взвился фонтанчик снега и по вершине холма прокатился звук выстрела, далеко и гулко прокатившийся эхом по руслу замёрзшей реки и по высоким каменным утёсам, сопровождавшим Койву в этом месте.

Смык от неожиданности вздрогнул и выронил из рук ружьё! Геннадий, охнув чуть присел, но когда понял, что стрелял не Антон и не в него, ухватился за сердце и тяжело дыша огляделся вокруг. С другой стороны ельника показалась из леса тоненькая девичья фигурка с ружьём наперевес.

— Я слышала, вы меня искали? – спросила Шура, крепко сжимая в руках ружьё и глядя на незваных гостей.

Фёдор сделал знак Волку, брату Лешего, тот степенно подошёл к незнакомцам и встал напротив, готовый кинуться в любую минуту. Сам же Фёдор снял с плеча своё ружьё и проверил его. Он вроде бы не смотрел ни на Смыка, ни на Гену, но сейчас те ясно почувствовали, что всё это время не они были хозяевами положения… и с ними играли эти двое, словно кот с мышью.

— Ты… ты и есть та самая Бессонова? – беспомощно озираясь по сторонам, заикаясь спросил Смык.

— Да, я Бессонова. Ты зачем меня искал? Мать мою и сына для чего пугал? – Шурины пальцы побелели и Смык не сводил с её руки испуганного взгляда в ожидании выстрела.

— Я… я всё могу уладить, давай поговорим спокойно, – Смык поднял ладони в успокаивающем жесте, – Я думаю, это всё от недопонимания! Если бы ты сразу мне сказала, что с Москвичами работаешь, я бы тебя ни за что не тронул, еще и помог бы! Стали бы сотрудничать, ты умная девушка, такие сейчас далеко могут пойти!

Второй выстрел рокотом прокатился по округе и отозвался в лесу, спугнув стаю птиц, поднявшихся на крыло.

— Кто из вас убил моего мужа? – спросила негромко Шура.

Смык побагровел, Геннадий побледнел и едва стоял на ногах стараясь не упасть в снег, покрывавший вершину утёса плотной шапкой. Оба молчали и с ужасом смотрели то на Шуру, то на Фёдора, то на сидящего перед ними пса.

— Я спрашиваю, кто убил моего мужа?! – крикнула Шура и вскинула ружьё, – Отвечайте, или я сама выберу, кто из вас больше виноват!

— Это он! Это всё он! – закричал вдруг Смык истошным голосом и обеими руками указал на совершенно белого Геннадия.

Изумлённый Гена от неожиданности отскочил в сторону, чем вызвал злобную радость у Волка, который тут же двинулся в его сторону, но Фёдор тихо свистнул, и пёс огорчённо замер на месте.