Книга Медвежий Яр. Часть 3, страница 7 – Алёна Берндт

Я задумчиво смотрела, как за окном ветерок ласково играет в ветвях старых яблонь… Яблонь, чья кора помнит еще заботливы руки Архипа Фомича, и смех добродушной Варвары… И Мишу, и Виталия…

Вечерние сумерки почему-то всегда располагают к долгой беседе. А когда у тебя под боком еще и уютно потрескивают поленья в печи, а над головой чуть покачивается старенький абажур…

— Скажи, Шура, почему ты жалеешь этого Геннадия? По-моему, он заслужил свою участь. Думаю, что они с этим Смыком не только с тобой такое дела проворачивали!

— А я и жалею, и не жалею, – вздохнула Шура, наливая в чашки горячий крепкий чай, – Понимаю, что заслужили… Да и не мне решать, кто насколько виноват из них. Иногда думаю – хорошо, что они тогда на нас споткнулись, а то сколько бы еще дел натворили? Ну и ещё… пошла я как-то маму Лизу встречать, а там отец Дмитрий, батюшка наш. Пока ждала, разговорились… Вот я его и спросила – как же он принимает в храме… вот таких, которые приезжают на машинах, стоимостью как несколько домов у нас в Бобровке. Как выслушивает их исповедь, отпускает грехи… Ведь это всё так….

— Богомерзко? – спросила я тихонько.

— Да… тогда все они казались мне «смыками», без совести и жалости, считающие, что мешком денег можно замолить любой смертный грех. И думала я, что все они достойны смерти, упасть с утёса и не топтать землю… А батюшка мне сказал: «Я, Александра, не могу их не принять. Они не ко мне приходят – к Богу… и кто я такой, чтобы судить, достойны ли они покаяться в стенах этого храма. Я всего лишь слуга Божий, делаю всё, что могу, чтобы и такие, как они к Богу пришли каяться. А уж Господь сам разберёт кому, когда и за что ответ держать. Только вот в том, что с каждого он спросит – в этом я не сомневаюсь, и каждому из них об этом говорю». И меня как-то отпустило… не то, чтобы я простила, наверное, мне это не дано! Я иногда до сих пор думаю, почему эта Настя жива, ведь предала многих, продала и деньгами кровавыми не побрезговала… Но после этого разговора с батюшкой я решила – потерянного не вернуть, сколько бы я себя не ела злостью изнутри… только мне будет хуже! И пошла дальше своей дорогой, как ходят, сложив воспоминания в рюкзак…

Шура смотрела в тёмное окно, на склон холма, спускающегося к реке и залитого лунным светом. Лицо её было так задумчиво и светло, что я не сразу решилась и дальше задавать вопросы, коих у меня было великое множество! Ведь интересно было знать всё, до конца, до самой капельки!

— А что же фирма твоя, работает?

— Не так, как раньше. Закрыли несколько лет назад направление учёта, сейчас Фёдор там с ребятами занимаются программами разными, сопровождением. Невыгодно стало, сейчас у всех учёт автоматизирован, налогообложение стало проще, многие сами ведут. А у нас, как ты сама видишь, новая задумка. Мы решили маленькую базу для туристов обустроить. С конными прогулками, конечно. Так что, в следующем сезоне ждём вашу команду в гости! Думаю, ты не разочаруешься.

Я с улыбкой подумала, что у этих двоих, Шуры и Фёдора, получится вообще всё, за что бы они не взялись. Их стараниями и при помощи мамы Лизы усадьба оставалась живой во все времена, и думается мне, что будет жить ещё очень долго.

Нога моя заживала… хотела написать – как на собаке, но даже не знаю, как это прозвучит в рассказе… Хотя это чистая правда и народная мудрость, и я говорила моей подружке Феньке, что повезло им, животным, если на них так всё быстро заживает. Собака смотрела на меня своими жёлто-зелёными глазами и думала о чём-то своём… наверное, о том, что мы, люди, очень странные существа.