Книга Верь мне, страница 108 – Алёна Берндт

Обнявшись, они направились в свой двор, обсуждая случившееся. Антонина же, спрятавшись за давно не стиранной шторкой, смотрела на них из окна, потирая лицо и злобно что-то шепча.

Спустя некоторое время, такое непростое для этой семьи, Николай Николаевич поднялся спозаранку, и быстро позавтракав, отправился к остановке автобуса. Меланья Фёдоровна, которая уже неплохо себя чувствовала, провожала мужа у калитки. Николай отправился в город, к старому своему другу, который имел знакомства в определенных профессиональных кругах.

Он намеревался узнать, что же вообще происходит вокруг Сергея, потому что им самим почти ничего не говорили, сколько бы они ни приезжали в городское отделение милиции. «Идет разбирательство, пока ничего не можем разглашать!» — таков был неизменный ответ людей в погонах.

Вечером того же дня Ульяна и Женька сидели за столом в доме Меланьи Фёдоровны и Николая Николаевича, ожидая приезда последнего. Чтобы скоротать время, как-то хоть себя занять и отвлечь от грустных мыслей, они все вместе лепили вареники.

Последний автобус из города вернулся уже минут двадцать назад, в кастрюле на плите давно вскипела вода в ожидании возвращения хозяина дома, чтобы можно было начать готовить ужин. Женщины тихо разговаривали и прислушивались, не стукнет ли калитка во дворе, Женька же вовсе прилипла носом к оконному стеклу. Но прошёл уже почти час, а деда Николая не было…

— Пойду я, пройдусь до остановки, — сказала Ульяна, — Может задержался, заговорил по пути с кем-то…

— Нет, не ходи, — сказала Меланья, — Ни к чему это, придёт, если приехал.

Майский вечер был уже по летнему душным, послезавтра уже начиналось лето… Не таким представлялся всем им июнь, который должен был стать абсолютно счастливым.

Меланья и Ульяна вышли во двор, присев на скамейку у палисадника. Женька тоже притихла рядом, притулившись к бабушке и не спуская глаз с калитки. У ног девочки, чуть повертевшись, улеглась и любопытная Лапка, которая своим собачьим чутьём прекрасно понимала — её люди от чего-то волнуются, и всей преданной душой жалела их.

Возле забора замаячила женская фигура, было видно, что кто-то колеблется, не решаясь войти во двор. Душа Меланьи Фёдоровны замерла в страхе за мужа, она подошла к калитке сама, и узнала стоявшую там Клавдию Коневу.

— Здравствуй, Клавдия! Проходи во двор, проходи, — пригласила хозяйка.

— Здравствуйте, Меланья Фёдоровна. Нет, я во двор не пойду, мне в ночную сегодня, вот, я перед сменой к вам решила зайти… Я хочу сказать — никто из нас не думает, что…что это сделал Сергей! Это ошибка, чудовищная ошибка, и я уверена, скоро во всём разберутся! А вы, берегите себя… тяжело это…

— Спасибо, Клавдия, — сердечно ответила Меланья, — Спасибо…

— Я хочу вам еще сказать, уже скоро сорок дней… приходите все помянуть мою сестру, приходите, — Клавдия прижала руку ко рту, из глаз потекли слёзы, — Ну, я побежала!

Клавдия быстрым шагом направилась по переулку, а к дому подъехала машина, из которой показался и Николай Николаевич, с Егоркой на руках, и Ляля с Вадимом.

Меланья Фёдоровна не смогла сдержать громкого облегчённого вздоха, следом за ней так же выдохнули свой страх за деда и Ульяна с Женей, которые сидели на скамейке, обняв друг друга.

— А кто это к нам тут приехал! — Меланья Фёдоровна приняла улыбающегося внука из рук немного усталого деда, — А мы будто знали, что вы приедете — вареников налепили!