Книга Рубль-пять, страница 53 – Алёна Берндт

Она сидела за прилавком своего отдела, народу сегодня было не очень много, потому что день тоже только еще начинался. За огромным окном витрины кружились крупные хлопья снега, медленно оседая на расчищенную перед магазином дорожку. Как же красива зима, подумала Натка… и скоро снова Новый год, еще один, и первый их с сыном Новый год на новом месте!

Натка подумала, что обязательно купит домой большую елку, чтобы под самый потолок! И накупит новых красивых елочных игрушек, и мишуры, и огней! Да! Обязательно бенгальские огни, и много!

Она даже чуть не рассмеялась вслух от таких приятных мыслей, как вдруг заметила, что по ту сторону витрины стоит человек, и прислонив ладони к витринному стеклу, не сводит глаз с Натки. Она резко вскочила от неожиданности, потому что узнала в человеке, одетом в модную дубленку, своего бывшего мужа.

Андрей тоже смутился и отнял руки от стекла, сделав вид, что он только подошел к магазину. Вскоре он показался у Наткиного прилавка, отряхивая снег с меховой пушистой шапки и воротника:

— Привет! Вот, значит, где ты теперь работаешь? – он оглядел небольшой Наткин отдельчик и немного смутился от того, что из соседнего зала с игрушками на него с любопытством выглянули две Наткины коллеги.

Натка ничего не ответила Андрею, повернувшись к нему спиной, стала перекладывать на стеллаже ученические тетрадки, хотя те и лежали совершенно ровно.

— Нат… ну ты чего, хоть поздоровалась бы, – ласково проговорил Андрей, но ответа не дождался. – Я вообще-то рад, что у тебя все так хорошо устроилось… И дом, и работа, все новое… новая жизнь. Мужа-то еще не завела себе нового?

— А тебе какая разница? – удивилась Натка такому вопросу. – Тебе своих забот должно хватать, семья, мама с бабушкой. Какое тебе дело до меня?

— Бабушка умерла в прошлом месяце, – покачал головой Андрей. – Мама теперь одна, плачет все время, тяжело ей.

Натка не проронила ни звука, только плечами пожала. Нечего ей было сказать ни про покойную Серафиму Федоровну, про которую теперь уже либо хорошо, либо никак… ни про «многострадальную» Елизавету Александровну. Что сказать, уж все исстрадались при их-то жизни!

— Нат, можно я к вам перед Новым годом заеду? Поздравлю вас, подарки привезу…

— Зачем это еще? Маму твою это очень огорчит!

— Наташ, хватит, прошу тебя! Давай, я буду приезжать иногда, хоть Алешка отца будет знать, да и тебе… помощь. А райцентр – это не Семеновка, никто ничего не скажет, мама и не узнает.

— Ни мама, ни жена твоя не узнают, да? Не узнают, что ты – смешно сказать – к бывшей жене, как к любовнице бегаешь!

Натка рассмеялась так резко и обидно, что Андрей покраснел еще сильнее. Нахлобучив на голову шапку, он поспешил на выход, совсем позабыв, что приходил он сюда по делу – Зоечка наказывала купить кое-что из вещей для их будущего ребенка.

Новый год в новом доме Натка устроила именно так, как сама всегда и хотела. Алешка был несказанно рад большой пушистой елке и новым игрушкам и, главное, тому, что мама разрешила ему пригласить в гости своих новых друзей, живших по соседству – Никитку, Дениса, Мишу и Юру.

Натка и не возражала, даже рада была гостям и устроила ребятишкам чаепитие с угощением и небольшие подарки. Юля, мама мальчиков Миши и Юры, из которых Миша ходил вместе с Алешкой в одну группу детского сада, жила с мужем и сыновьями на соседней улице и была рада такому приглашению в гости. Они с Наткой были почти ровесницами и, можно сказать, даже подружились. Натке понравилась и сама скромная, тактичная Юля, так не похожая на семеновских девчат, и ее мальчишки-погодки.