Книга Янтарные бусы, страница 89 – Алёна Берндт

— Скажи мне… ты не говорила Олегу про… ну, про то, что увидела в его карте?

— Нет, не говорила.

— Спасибо… я прошу тебя, сохрани и дальше это в тайне. Я понимаю, что ты злишься на него, и есть за что! Но сейчас… у него семья, может быть, все же у него сейчас все сложится. Лена снова беременна, и я ни слова не сказала ей о… я ведь понимаю, что это не его дети. Но все равно это дети, и Лена любит его.

— Галина Николаевна, не кажется ли вам, что если Ваш сын узнает, что вы столько лет скрывали от него правду… Я – ладно, я теперь чужой для него человек, а вы… Ведь вы же его мать! Я считаю, что вы не имеете права так ему врать! Пусть чужие дети, но он сам имеет право делать выбор, а вы всю жизнь делаете это за него. И это не выбрать, что пить утром, чай или кофе… Все это гораздо серьезнее!

— Ты не мать, может быть, потому и не понимаешь меня. Я это говорю не для того, чтобы тебя обидеть! Но это так, и если у тебя будут свои дети, ты меня поймешь.

— Вы обманываете не только сына, но и мужа. А сына заставляете жить во лжи, на ней строить семью. Думаю, что, когда откроется правда, вам будет стыдно.

— Если ты никому не скажешь, то правда не всплывет! – раздраженно ответила Галина Николаевна. – И вообще, стоит тебе напомнить, что если бы ты тогда не сунула свой нос куда не просят, то и ты бы не узнала ничего! Вот пусть так будет и дальше!

— Ладно! В конце концов это ваше дело, ваша семья. Разбирайтесь сами, живите, как хотите. Меня только оставьте в покое. Простите, Галина Николаевна, мне правда некогда с вами долго беседовать.

— Люба… я еще тебя хотела спросить, – Смирнова отвела взгляд. – Почему ты здесь осталась? Почему не уехала? Я ведь понимаю, что тебе нелегко это все видеть. Если ты хочешь, я помогу тебе устроиться в городе, у меня есть знакомые, и у Андрея Игнатьевича есть. Ты не подумай, я в самом деле хочу тебе помочь, я знаю, что виновата и доставила тебе много неприятностей…

— Спасибо, Галина Николаевна, за заботу, – ответила Люба, которой не хотелось сейчас ни спорить, ни ругаться, ни вообще слушать бывшую свекровь. – Я подумаю над этим, и если нужно будет, то к вам обращусь.

Смирнова что-то еще хотела сказать, но Люба попрощалась, глянула на часы и поскорее побежала в магазин. По дороге думала, что весь этот разговор случился неспроста. И Галина Николаевна ее встретила не случайно, она шла именно к больнице. Значит, что-то не так опять в этом семействе, и как бы ни хотела сама Люба остаться от всего этого в стороне, но, как показывает жизнь, опять не получится.

Вернувшись домой, Люба серьезно взглянула на деда Ивана, выкладывая из сумки покупки.

— Дедуль, собирайся, завтра поедем в город. Аркадий Степанович договорился сегодня, тебя примут в кардиологическом отделении, у Сергея Николаевича. Я подготовила твои документы, подлечишься.

Люба смотрела на деда, ожидая, что сейчас он начнет убеждать ее, что у него уже ничего не болит и все хорошо. Но Иван Савельевич присел к столу, оглядев Любины покупки:

— Хорошо, Любаш, соберусь. Ты права, нужно ехать. Самому болеть не хочется!

— Ну, вот и хорошо! – обрадовалась Люба. – Я знала, что ты у меня молодец! Я отпросилась на два дня, тоже с тобой поеду. Там у тетушки Таи переночую, я ей уже звонила, она ждет. И Сергей Николаевич будет рад тебя видеть.