Книга Янтарные бусы, страница 80 – Алёна Берндт

— Э… вы что же, ко мне? – Фирсов вышел из кабинета и с удивлением воззрился на сидящую на стуле девушку. – Так что же не вошли? Я же по телефону говорил!

— Здравствуйте, Геннадий Анатольевич, да, я к вам, – Люба поднялась со стула. – А я думала, что у вас уже есть посетитель, потому и не стала стучать.

— Проходите, милая девушка, и не обессудьте – не могу я вашего имени вспомнить, наверное – годы… – Фирсов потер лоб рукой. – Я в городе нам новое кинооборудование выбивал, устал, сил нет.

— Я к вам по делу, от Борисова. Любовью меня зовут, и вы меня не можете помнить, неудивительно, давненько у нас вы не были. А вот я помню, как вы у нас лечились.

— А, так вы доктор! Приятно, приятно познакомиться, Любаша, уж позвольте старику небольшую слабость – так вас называть. И что же привело вас ко мне, что за поручение дал вам мой старинный друг Аркадий Степанович?

Люба объяснила всю суть причины ее появления, и уже через четверть часа вышла из Дома культуры с написанным на листочке адресом Владимира Белецкого. Впрочем, в бумажке не было нужды – Люба прекрасно знала и улицу, и дом, названный Фирсовым.

— Только должен вас предупредить, – сказал ей Фирсов, вручая адрес, – Белецкий человек своеобразный… подход к нему нужен. Сложный характер у него, что уж скрывать. Надеюсь, что Ваши приветливость и терпение вам помогут. Поверьте, оно того стоит, Владимир – человек очень талантливый. А еще он очень внимательно относится к пожеланиям, не как многие художники – я так вижу, потому творю, что хочу. А Белецкий… ему важно изобразить то, о чем вы сами думаете, когда договариваетесь с ним. Вот он у нас на входе во второй этаж писал море и парусник. Я себе так и представлял, чтобы пена на волнах, и паруса немного будто мокрые… Пойдете назад – обратите внимание, все так и нарисовал! Удивительный человек! Ну, а если не сложится с Белецким, то приходите снова, я попробую договориться с ассоциацией художников. Но это тяжело, сразу вам скажу, почти невозможно. Неохотно на такие заказы они едут, все же творцы… Оформителя трудно найти. Уж я с этим не впервой столкнулся за свою жизнь.

На выходе Люба остановилась возле стены, на которой был изображен парусник… Так и почудились ей плеск волн и крики чаек вдалеке, где виднелись каменистый утес и маяк. И как плещутся на ветру намокшие от брызг паруса… Да, Фирсов был прав, какой бы скверный нрав ни имел художник, талант у него был незаурядный.

Так как Борисов отбыл в командировку, Люба и Саша решили, что к художнику они пойдут вместе, в свой ближайший выходной, чтобы заручиться его согласием, а уже потом, по приезде Борисова из командировки, доложить начальству, что работы можно начинать.

В субботу у Саши был выходной, а Люба как раз сменилась с ночного дежурства и сразу же побежала за Сашей. Тем более что это было как раз по пути к старому дому Самойловых, где теперь и жил их внук Владимир Белецкий.

— Любаша, как хорошо, что ты пришла! – Саша встретила подругу на крыльце. – Слушай, давай в другой раз сходим, у меня Мишутка приболел, всю ночь не спали, температура была высокая. Сейчас вот сбила немного, спит. Горло красное, говорит – глотать больно. Так неловко, подвела я тебя…

— Привет, Саша. Ну что ты, здоровье ребенка намного важнее. Тебе, может быть, помощь нужна? Жаропонижающее есть?