Книга Янтарные бусы, страница 45 – Алёна Берндт

Торжественная часть не затянулась, и под одобрительный гул голосов гостей было объявлено начало концерта, и, пока не начались концертные номера, Люба передала грамоту и подарок Ксюше, а сама отправилась в дамскую комнату. Волнение, испытанное ею при получении награды, смутило ее, она никогда не любила такого к себе внимания, поэтому немного задержалась, погрузив руки под струю холодной воды.

— Ну что ты все время капризничаешь! – раздался у двери сердитый женский голос, сопровождаемый детским хныканьем. – Посмотри на себя, какая ты некрасивая, когда плачешь!

Люба обернулась на голос и увидела перед собой Лену Головину. На руках она держала заплаканную девчушку примерно лет двух. Темные кудряшки девочки были завязаны розовыми бантами в тон нарядному платью с кружевами. Девочка плакала и лепетала что-то матери на малопонятном для окружающих языке. Лена сердито хмурила брови и указывала девочке на ее отражение в большом зеркале. Увидев Любу, Лена вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и вздернула подбородок:

— А, Красавина! Привет! Ты все еще в Богородском живешь? Я думала, ты уехала уж давно куда-нибудь! Ведь в школе тебе все учителя прочили большое будущее…

— Здравствуй, Лена. И я рада тебя видеть. А это твоя дочка? – Любе не хотелось уподобляться Лене.

— Да, моя! – гордо сказала Лена и насмешливо посмотрела на Любу. – А у тебя, я слышала, с этим проблемы? Как же так, медик себя не может вылечить… Значит, не очень хороший он медик, как же он других-то лечит, а?

Лена рассмеялась, не обращая внимания на плач дочери, поставила заливающуюся слезами девочку на пол, а сама поправила свое платье. Люба открыла было рот, чтобы ответить Лене, что не ей судить, какой Люба медик, но слова сами застряли у нее в горле… на шее Лены красовались шикарные янтарные бусы! Неровные камушки, отполированные то ли самими волнами, то ли искусной рукою мастера, окаймляли шею Лены, переливаясь теплым медовым цветом. Бусы были именно такие, какие и заказывала Люба своему мужу в Москву…

Ничего не сказав Лене, которая продолжала что-то спрашивать у Любы, невзирая на то, что ее ребенок уже уселся на пол и плачет во весь голос, Любаша быстрым шагом прошла по гулкому полупустому фойе и направилась прямиком за сцену. Туда, где обычно готовились к выступлению участники концерта.

— Люба? Ты чего сюда пришла?! У нас через три минуты номер, мне не до тебя! – Олег был явно не рад видеть свою жену.

— Ничего, номер твой подождет! – отрезала Люба и взяла Олега за рукав собственноручно ею отглаженного пиджака. – Давай-ка отойдем в сторонку, мне нужно с тобой поговорить!

— Нет! Я не могу, мне нужно настроиться! Все разговоры – дома! – Олег даже побелел от злости, а может быть, еще и от страха.

— Нет, не дома, а здесь и сейчас! – Люба повысила голос. – Я довольно долго ждала, пока у тебя будет подходящее настроение для разговора, но, видимо, сей благодатный момент никогда не наступит! Если не хочешь, чтобы я пошла с этим разговором вместе с тобой на сцену, то поговоришь со мной сейчас же!

— Олег, я, пожалуй, пойду поговорю с Фирсовым, – сказал Алик, еще один участник ансамбля, увидев, что дело серьезное. – Пусть перенесет наш номер, поменяет нас местами с танцорами и Леней Мелешко. А вы пока поговорите!