Книга Васильки, страница 45 – Алёна Берндт

— Ты что же, друг мой, хоть бы в стену мне стукнул, что тебе помощь нужна! Разве так можно? – услышал Вася рядом голос Бориса Ивановича, и кивнул в ответ не открывая глаз, – Катюша, у него сильный жар, звони, вызовем доктора. И компресс…

Дальше Вася не услышал, провалился в горячечный сон или беспамятство, он и сам не понял. Сны ему снились какие-то страшные, будто что-то тяжёлое наваливается на грудь и душит, давит, не даёт дышать.

Потом голове стало прохладнее, и он с великим трудом разлепил глаза. Катя сидела на стуле рядом с ним и обтирала ему лицо влажной салфеткой. Борис Иванович стоял у окна и что-то говорил про доктора глядя на улицу, хотя, подумал Вася, ему, наверное, это всё снится. И никого здесь нет, это просто сон.

Однако, когда явился доктор в накинутой поверх белого халата куртке, Вася заподозрил, что всё это взаправду… как неловко получилось, Катя к деду приехала, вот к Васе зашла, а он тут… в одеяле!

Доктор Васю осмотрел, послушал, сделал ему укол и много чего написал на бумажке, Вася его пытался слушать, но уж очень хотелось спать. Только и хватило сил отрицательно помотать головой, заслышав слово «стационар».

— Если будут ухудшения, вызывайте скорую. Но я думаю, что обойдётся. Это ангина, – говорил доктор Кате, – Купите вашему другу вот эти препараты, обильное питьё и постельный режим. Я оформлю больничный лист, пусть на приём через неделю придёт.

— Всё понятно, доктор, спасибо! Всё сделаем! – ответила Катя, и Вася подумал, что сейчас она станет говорить доктору, что никакие они не друзья, и что она этого чудика в одеяле впервые видит, но Катя ничего такого не сказала.

После укола Васе стало легче, в голове немного прояснилось, захотелось пить и он собрался встать, но строгий голос Бориса Ивановича его остановил:

— Лежи, Василий, лежи. Сейчас я тебе попить принесу. А Катя ушла в аптеку, скоро вернётся. Мы тебя быстро на ноги поставим, не бойся. Как же тебя угораздило, мил ты человек, так простудиться.

До самого вечера Вася послушно пил тёплый отвар из трав или морс, запивая таблетки, открывал рот, чтобы оросить лекарством горло, засыпал и снова просыпался, весь мокрый от пота.

Проснулся он ранним утром, солнце ещё только поднималось над городом, и увидел, что в кресле у окна сидит Борис Иванович с рыжим Василием на коленях и читает какую-то книжку. Сначала Вася подумал, что, наверное, это ему снова снится, такие странные сны от этой ангины.

— Доброе утро, – прошептал Вася, – Борис Иванович, а вы что, всю ночь здесь, со мной…

— Ну а как же, конечно, – кивнул дед и погладил кота, – Мы тут с рыжим доктором за тобой присматриваем. Катя ушла спать, она только вчера утром прилетела. Ну, друг мой, как ты себя чувствуешь?

— Лучше, спасибо вам, и Кате. Горло болит только, но голова уже хоть немного соображает, не как вчера. Неудобно получилось… Катя к вам приехала, а вы тут со мной… Да и вообще, зашла ко мне, а я…, – сипел Вася, смущённо глядя на Заболоцкого.

— Что ты говоришь, Василий! Какие неудобства, человек заболел. Давай-ка, выбрось всё из головы, вот тебе градусник, ставь в подмышку. А я пойду тебе заварю ромашку, Катя наказала.

Вася в этот раз «решил» болеть самоотверженно, как сказала потом Катя, потому что к вечеру он снова «бил температурный рекорд» и Борис Иванович пытался уговорить парня вызвать скорую и отправиться в стационар. Но Вася в стационар не хотел, и клятвенно заверял своих благодетелей, что вот уж завтра он точно не допустит такого безобразного повышения температуры!