Книга С расстегнутыми пуговицами, страница 20 – Екатерина Че

Белая толстовка замерла на месте и я одобрительно хмыкнул. Есть же умные женщины. Сапоги были мне велики, их засасывало в прибрежный ил и ноги удавалось переставлять с трудом. Вода уже была от края сапог в паре сантиметров, а до пострадавшей было еще около полутора метров. Со вздохом, сапоги пришлось снять и с размаха кинуть их в сторону берега. Почти долетели. Хрен с ними, с сапогами. Ноги противно уходили в ледяное месиво, их сразу сковало словно железом. Со стороны мостков было подозрительно тихо.

— Девушка, я уже рядом, — в голос пробиралась противная дрожь, — вы там как? С-ссильноо зз-зза-мерзли? — зубы начали отбивать бодрую чечетку.

В ответ раздалось лишь неразборчивое бормотание и я заторопился. Когда ледяная вода добралась до хозяйства зубы непроизвольно клацнули, чуть язык не прикусил. Мда. Как же ее оттуда вынимать?

Я посмотрел на бедолагу. Белая толстовка задралась и пузырем топорщилась сверху, головы не было видно из под капюшона, а руками она так вцепилась в дерево, как бы еще заставить ее теперь отцепиться.

— Тебя кк-ккак з-ззовут-ттто, чудо ррр-речное? — тишина была мне ответом. Я нахмурился. Кукухой что ли от страха поехала? Потянулся рукой к капюшону, голова дернулась от меня в сторону.

— Т-ттихо, т-ттихо, — блин нет тут нифига пятнадцати градусов, хорошо если десятка наберется, — н-ннам н-нн-нужно дей-дей-ссствовать ссс-сообща и бы-быстро, ттты уже тту-тт долго попппловок-к изобража-ааешь. — Прости родовое гнездо, придется потерпеть, — Ттт-так что-о, ддда-давай, я тттебя сссейчассс п-ппад-хва-ачу с-сснизу, а тт-тыы ак- ккукуратненько ручки-и-и т-тта-ак в-ввверх и прова-а-аливайся. Не-нне ббб-боись, нн-нне уро-ню. Оккк? — И опять тишина, только тихое сопение. Ну и хрен с тобой, золотая рыбка. Поторопился я с умной женщиной.

Пришлось ещё немного опуститься в воду, чтобы подлезть к ногам девушки. По мне тоже волнами пробегала противная дрожь. Половил рыбки, ага. Вон какую русалку отхватил. Неуклюже обхватив мокрую девицу за бедра чуть приподнял вверх, давая возможность поудобнее вывернуться из деревянного плена. Затрещала ткань, заскрипели доски, получил коленом в челюсть, и мокрым кроссовком прямо в то самое — родовое гнездо. Мелочи. Начал потихоньку опускать свою ношу. Когда наши головы поровнялись тишина стала непроницаемой.

— Н-ннновикова-а-а?! Д-даа чтоб-п-п т-тт-тебя!

Почти черные от расширившихся зрачков глаза, смотрели на меня не мигая. Ее дыхание он чувствовал своими губами. Время остановилось. По зажатому в руках телу прошла волна дрожи и девушка дернулась.

— Ккк-кууда?! С-сс-стоять, з-з-зззорька! — Виталий сжал руки еще крепче. В плечи уперлись два трясущихся сжатых кулачка, покрытых свежими красными царапинами.

— Ппп-п-пусти…. От-оттт-отпусстии….

— А-а-агаа, щассс, раз-з-ззбежался. В-всё-ё, Н-н-нновикова! — мужчина крепче сжал челюсти, пытаясь усмирить трясущееся от холода нутро, — До-до-ддопла-а-авалась, д-д-ддобе-е-егалась и долеталась! Без меня…

Пока он стоял со своей бесценной ношей в руках, ноги почти по щиколотку утонули в противном иле. Челюсть все ещё подергивалась, но внутри все ширилось, грудную клетку распирало. Вот оно! Моё! Наконец-то.

Чуть не упав на первом же шаге с удовольствием отметил как ее руки инстинктивно обхватывают его шею, ледяной кончик носа утыкается куда-то между ухом и глазом, а ноги скрещиваются на его заднице. Губы обязательно уже растянулись бы в идиотскую улыбку, но их так свело от холода, что можно даже не пытаться. Фигня всё. Медленно двинулся в сторону берега, не разжимая рук и не отпуская свой дрожащий груз.