Книга С расстегнутыми пуговицами, страница 11 – Екатерина Че

Он помнил, что нельзя говорить, но шевелиться-то можно? И не отрывая взгляда, сделал то, что хотел уже с середины этого странного вечера. Поцеловал. Рука, непроизвольно, зарылась в светящиеся солнцем волосы, отрезая пути отступления.

Она не оттолкнула и не ответила. Ее рука упрямо продолжала свое движение вниз. Он не хотел, чтобы сейчас все закончилось. Все внутри требовало гарантий, что продолжение будет. И снова поцеловал. Требовательно. Горячо. С трудом удерживаясь на грани приличий. Восхитительно мягкие, теплые губы, хотелось пробовать их вкус бесконечно. Кожа пахла чем-то древесным с отзвуками лаванды.

А потом он почувствовал, как ее рука ложится на его сверху и даже подумал, что она хочет ее убрать. Вместо этого девушка медленно повернула голову и прижалась к мужской руке щекой. И в этот момент он понял, что пропал. Сердце пропустило удар, подпрыгнуло и забилось тяжело и гулко. Все, что происходило потом, было как в тумане. Единственное желание прыгнуть в эту глубину и больше ни о чем не думать. Покалывание во всем теле сменилось возбуждением.

Очнулся он только тогда, когда усадил ее на себя верхом и руки прокатившись по шелку дамских колготок легли на ее бедра. Голые бедра. Голые? Чулки. Чулки и кружевное белье. И это всё точно не ему. Не для него. И вряд ли для кого-то из сегодняшней компании. Тело билось в лихорадке желания, мозг искрил, он насильно заставлял его работать. Мысли ворочались как тяжелые валуны.

Значит она кого-то ждала…

И этот кто-то не пришел….

Какой он кретин! Осёл!

Но раз не пришел, значит она ему не нужна?

А он ей? Похоже, что нужен….

Ее руки скользили по его плечам, шее, зарывались в волосы. Губы невесомо касались ушей и висков. Он с силой зажмурился. Боль внизу живота была вполне себе физической и реальной. Поймал ее руки и очень медленно опустил по бокам. Если сейчас он не отойдет на безопасное расстояние, а еще лучше не засунет голову, а заодно и другие части тела под холодную воду, он за себя не отвечает. Боль плавно перетекла в пах.

— мне нужно в ванную. — он не узнал свой голос. Хриплый, с надрывом и выпадающими буквами в словах. — Вода есть?

Ее зрачки были расширены, от них глаза казались практически черными. Она медленно встала с его колен, оправила задравшуюся юбку, прошла по коридору и щелкнула выключателем. На деревянных ногах Виталий прошел в уборную и закрыл за собой дверь. Ледяная вода обожгла шею, колючими ручейками стекала по открытой груди.

Ну, что казанова хренов? С расстегнутыми, млять, пуговицами. Обрадовался? Распетушился! Губы раската-а-ал! А хороши губы то, вся она хороша, только не для тебя. Слюни подбери, соблазнитель юных девиц, и вали давай отсюда! Ви-та-лий. Не для тебя мамка розу растила.

Ему казалось, что он пробыл в ванной совсем не долго. Но, вернувшись на кухню, обнаружил, пустой стол, накрытый скатертью и отодвинутый к окну. Перемытую и расставленную на полотенце посуду.

Александра стояла прислонившись у окна, опершись руками на подоконник, и смотрела на него нечитаемым взглядом. О мгновениях между ними говорили только влажное мерцание в глубине ее зрачков и припухшие от поцелуев губы. Боль в паху вернулась.

— Мне нужно уйти. Я не должен был… мы не должны были… Мне не нужно было приходить.