Книга Собственное дело, страница 61 – Нина Князькова

Еще минут через десять меня окончательно укачало от этого мельтешения, и я выбралась из воды. Вытерлась полотенцем, отжала волосы и отправилась к пакету, который принесла Тамара Антоновна и оставила у двери. Отлично! Все инструменты и материалы привезли.

Позади послышался плеск и тихое чертыханье. Кажется, Петр тоже наплавался.

— Иди сюда, - поманила я его в сторону душевой (под это дело здесь была отведена комната с двумя системами типа «тропический ливень»). К моменту, когда он дошел до комнаты, я уже нацепила поверх купальника рабочий фартук (все равно потом мыться) и поставила на середину стул. – Садись, - велела.

— Зачем? – Руки и ноги Петра мелко подрагивали после нагрузки, но на костылях он держался хорошо.

— Стричь тебя буду, - я щелкнула ножницами и тихо хмыкнула, увидев на его лице что-то вроде недоверия.

— Может быть, не надо? – Попятился он назад.

— Не доверяешь мне? – Выгнула я бровь.

Тяжело вздохнув, он все же опустился на стул и отдал мне костыли. Я убрала их подальше, чтобы не сбежал, и достала из пакета накидку. Набросила ее на мокрые плечи и вытащила из пакета остальные инструменты, которые сложила на табурет, который подтянула к себе.

— Эмм, может быть, ты оденешься? – Вдруг услышала позади себя.

— Зачем? – Удивилась я. – Все равно потом все мыть придется.

— Ладно, - сквозь сжатые зубы пробормотал он и затих.

Я же подошла к мужчине, обняла его лицо ладонями, повертела голову, чтобы оценить масштаб работы. Вообще-то, все было пока не так уж и запущенно, так что я принялась за работу.

Мурлыкая себе под нос детскую песенку, я, не торопясь и часто проходясь по голове Петра пальцами, орудовала профессиональными ножницами. Часто отходила в сторону и осматривала твое творение, затем снова возвращалась к стрижке. Проблема возникла лишь тогда, когда я решила заняться его бородой.

— Я сам… потом, - попытался он отвернуться от меня.

— У тебя спина устала? – Тут же забеспокоилась я. Петр медленно покачал головой и отвел взгляд. – Так, чтобы нам обоим было удобнее и быстрее, держи руки вот так, - я взяла его руки и умостила их на своей талии. – Можешь немного перенести вес и разгрузить спину, а я тут минуты за три управлюсь, - сообщила я и, не обращая внимания на прерывистое дыхание мужчины, взяла в руки машинку и без насадок принялась равнять излишнюю растительность, низводя ее до брутальной щетины.

Закончив, я немного отклонилась, чтобы рассмотреть свою работу и вновь повертела руками его лицо.

— Бритвой потом сам пройдешься, если захочешь, - сообщила Петру, который почему-то закрыл глаза. Но горячими ладонями за мою талию он держался крепко. – Эй, ты спишь? – Снова не удержалась и пробежалась пальцами по его голове.

— Не сплю, - едва слышно ответил он.

— Вот и хорошо, - я с сожалением сделала шаг назад и руки с моей талии упали вниз. – Сейчас костыли тебе дам. Ой, только накидку снять нужно.

— Не надо! – Тут же открыл он глаза.

Я пожала плечами.

— Замерзнуть боишься? Ладно, - я быстро смахнула состриженные волосы вниз и принесла костыли. – Иди тогда к себе, там вымоешься, а я здесь приберусь и сполоснусь после плаванья, - сказала ему.

Петр молча забрал у меня костыли, немного неловко встал и практически сбежал из помещения (если можно вообще бегать на костылях). И что я ему плохого сделала? Вот и я не знаю. Посмотрела вбок, где висело зеркало во всю стену. На фигуру я не жаловалась, на лицо тоже вроде бы симпатичная. Чего он от меня так шарахается-то? Я же ему вроде бы нравлюсь. Не понимаю я этих мужиков. Что я еще должна сделать, чтобы он хотя бы раз мне показал, что ему приятно мое общество?