Книга Собственный выбор, страница 64 – Нина Князькова

— Смотри у меня! – Пригрозила мне бабуля. – Попробуй теперь только от девочки такой отказаться, пока она болеет!

— Ба, ты кем меня считаешь?!? – Возмутился я.

— Вот теперь и доказывай, кто ты есть. Только не мне и с гонором, а ей и со смирением. Нечего тут возмущаться, - наставительно ответила она мне и прервала звонок.

— Час от часу не легче, - проворчал я.

И кто ей сказал, что я собираюсь бросить Женю в беде? Хотя, а как я буду ей помогать во всём, если даже… ни разу ей не намекнул о своих чувствах? Кем она меня посчитает, когда я ей сообщу, что буду все время рядом с ней? Надо бы просчитать этот вопрос.

Евгению, обвешанную аппаратурой и какими-то трубками привезли через час. Перенесли, переподключили, снова все проверили и вручили мне кнопку вызова, чтобы в случае непредвиденной ситуации я вызвал помощь.

Когда все вышли, я осторожно сполз с кровати и по стеночке дошел до Жени. Она бледная до синевы, с головой, обмотанной бинтами, с перевязанной рукой, закрытая каким-то больничным белым одеялом…. Я сел на пол, нащупал ее ладонь с характерной прищепкой на пальце и положил голову на ее кровать. Главное, что ее сердце бьется, пусть и стоящий рядом аппарат от этого противно пищит над ухом. Не это главное. Она жива, врачи успели….

— Как она? – Я даже не заметил, как дядя Мирон вошел в палату.

— Живая, - я невесело усмехнулся. – А где Людмила Пална?

— Разговаривает с этим… Володей, - выплюнул он так, что все сразу стало понятно.

— Ты ведь тоже хотел с ним поговорить, - припомнил я.

— Я поговорил, - дядя Мирон погладил пальцами костяшки правой руки. Содранные. Без перчаток бил. – Давай-ка я тебя на кровать перенесу, - он зачем-то сгреб меня на руки и перетащил на мою кровать.

Я даже не сопротивлялся. Наверное, ему не хотелось, чтобы Людмила Пална видела меня возле Жени в таком виде.

— Мама звонила, - отчитался я, когда смог вытянуться на кровати.

— Ругала? – Белоярцев покосился на меня.

— Нет, - я усмехнулся. – Зато бабушка велела не бросать Женю, - признался неохотно. Но с кем мне еще это обсуждать.

Дядя Мирон сложил руки на груди.

— Игнат, у тебя это к ней серьезно? – Кивнул он на лежащую на другой кровати девушку.

Просёк, значит. Ну, конечно, он же не идиот, видит все. Да и меня давно знает уже….

— Серьёзно, - не стал отрицать я. – Только вряд ли она на меня внимание обратит когда-нибудь. Но я буду рядом, пока нужен ей.

— Так стань нужным и на потом, - предложил он.

— Как? – Нахмурился я.

— Ребенка ей заделай что ли, - развел руками Белоярцев.

Я посмотрел на него, как на ненормального.

— Не думаю, что у нас до этой возможности вообще дойдет, - скривился я, но быстро замолчал, так как в палату вернулась Людмила Павловна.

Жена Белоярцева сейчас выглядела настолько сосредоточенной и решительной, что мне стало не по себе.

— Ну, что? – Дядя Мирон тут же оказался рядом с ней.

— Он же просто ненормальный…, - прошипела она, принявшись метаться по палате, и прикусила губу.

— И что ты в итоге придумала? – Белоярцев обнял ее, останавливая хаотичное движение.

— Что проблему надо решать быстро. Иначе остается слишком много рисков, - Людмила Павловна выкрутилась из объятий мужа и подошла к Жене. – Мы рисковать больше не будем. В нашей семье все должны быть в безопасности.