Книга Гарантия на жизнь, страница 14 – Нина Князькова

— А… Любовь Аркадьевна как же? — Уточнил рослый мужик в первом ряду.

— Она покинула нас по состоянию здоровья, — соврал Никульчин на голубом глазу (хотя, они у него совсем даже карие).

— Померла что ль? — Хмыкнул кто-то.

— Столько яда ни один организм не выдержит, — добавил третий.

— Она находится в отпуске по состоянию здоровья, — ответила я с улыбкой, чтобы они тут на радостях поминки не устроили. Сильно они «любили» мою предшественницу.

Теперь все взгляды скрестились на мне.

— Хорошенькая, — протянул кто-то.

— Молодая больно, — это оценил уже мужской голос.

— Может быть, оно и к лучшему, — ответил кто-то на это.

— Ну, собственно, и все, — повернулся ко мне Анатолий Григорьевич. — Не желаете пройтись по теплицам?

Я взглянула на время и кивнула.

— Пожалуй, пройтись можно.

Приняла руку Никульчина и он помог мне спуститься с конструкции. Отправились мы в самую большую теплицу, засаженную томатами. Если честно, то я таких больших теплиц никогда и нигде не видела. Растениями было засажено все возможное пространство, везде были протянуты какие-то шланги и непонятные мне пластиковые ленты.

— Это отапливаемая теплица для выращивания культур даже в зимних условиях, — вещал мне директор сих земель.

Я же смотрела на другое.

— Где ОТК? — Вертела я головой, глядя на то, как работники собирают уже созревшие плоды.

— Там, — мужчина отчего-то тоже нахмурился.

Маленький закуток за теплицей, где стояли сетчатые ящики с продуктом и оказался тем самым отделом контроля качества.

— А где работник? — Я смотрела на ящики и понимала, что тут совершенно точно не хватает трети томатов, которые можно собрать с такой территории.

— Не знаю, где-то тут был, — пожал плечами мужчина.

Я вздохнула.

— Анатолий Григорьевич, вы хоть понимаете, что вас обворовывают среди бела дня? — Задала я прямой вопрос.

Он нахмурился.

— Но… я разрешил работникам забирать некондицию себе, — сообщил он мне упавшим голосом.

— А кто решает, что это некондиция? — Развела я руками, показывая, что никого нет и брать можно сколько угодно.

— Ладно, — кивнул он. — И что вы предлагаете?

— Камеры, — пожала я плечами. — И надежного человека, чтобы следил за мониторами.

— Никто не согласится, — проворчал он. — Тут бытует убеждение, что «стучать» — это плохо.

— А воровать — хорошо? — Вздернула я бровь. — За мониторы можно даже подростка какого-нибудь посадить. Расходов на рубль, прибытка на десять, — пояснила я свою позицию.

Никульчин, подумав с минуту, обреченно вздохнул.

— Идемте в кабинет, там все свои мысли мне и изложите.

Мысли я не только изложила, но и оформила на бумаге.

— Около сотни камер хватит на всю площадь агрокомплекса, — рассчитала я. — На кукурузные поля думаю, что распыляться не стоит. Там объемы слишком велики, чтобы украли хотя бы пять процентов.

— И где я вам возьму сотню камер? — Мой новый шеф мрачнел с каждым моим словом. — Это же надо заказывать, монтировать…. Я уж не говорю про деньги.

— Это решаемо. Нужно отвести кабинет под оператора, который будет следить за процессом, — сообщила я и достала телефон. Нашла нужный номер и позвонила.

— Тина, душа моя! — Раздалось в трубке. — Сколько лет, сколько зим!

— Привет, Олег, — расплылась я в улыбке. — Я тебе по делу звоню. Нам нужно камеры на большой территории поставить.