Книга Планета мужчин или Пенсионерки на выданье, страница 51 – Нина Князькова

Отстранившись от полуобратившегося мужа, посмотрела на Мурку, которая скалила на Ама зубы. Вновь взглянула на мужа. Тот стоял с закрытыми глазами, напряженной челюстью и с местами проступившей сквозь кожу шерстью. Кажись, я погорячилась, принявшись отвлекать мужчину таким образом.

Осторожно сползла с его рук и отошла на пару шагов.

— Ам ты как? — Спросила, боясь, что он сейчас сорвется.

Муж медленно зеленел, возвращая себя в обычную форму.

— Прости, я напугал тебя. — Прохрипел он через минуту, отворачиваясь.

Ну вот, сейчас опять сбежит.

— Гигантский шмель напугал меня гораздо сильнее, поверь. А тут скорее я от неожиданности струхнула. — Пыталась говорить спокойным голосом.

— Гигантский шмель? — Ам даже развернулся обратно.

— Ну, это черное насекомое. Толстое такое…. — Я замахала руками. Мало ли у него память отшибло, теперь напоминать надо.

— Это рых. — Последнее слово он прорычал. — Живет только там, где водятся цветы оли. Значит, до старого поселения осталось всего несколько тысяч шагов пути. — Прикинул он.

Ну вот, даже ожил. И говорит уже нормально. И цвет свой вернул. И вообще, можно уже дальше идти, что мы и сделали. Молча идти уже не хотелось, поэтому я запела себе под нос «Гигантский шмель, на душистый хмель…».

— Что это? — Через минуту спросил Ам.

— Где? — Я перестала петь и огляделась по сторонам.

— То, что ты сейчас так плавно говорила. — Муж смотрел на меня с живейшим интересом.

У меня от такой формулировки щека задергалась.

— Это песня такая. Хочешь спою? — Предложила я. А что? Голос у меня нормальный, я даже на уроки сольфеджио ходила в детстве.

— Хочу. — С огоньком в глазах сказал он.

— Мохнатый шмель…. — Запела на весь лес. Эх, хорошо то как. Я уж и забыла, что такое петь в полный голос. В квартире то так не попоешь, соседи сразу вызовут блюстителей закона.

Ам слушал молча. После тоже молчал. Минут пять.

— А ты знаешь еще такое «песня»? — Осторожно спросил он, косясь зеленым глазом.

— Знаю. — Я улыбалась. — Тебе каких больше хочется? Про любовь, про мужество, про детство?

Последнее ему явно не понравилось. Может, травма какая-нибудь далекая?

— Давай про любовь. Или про мужество. — Он как-то растерялся.

И я запела «Катюшу». Ох, как я пела. У меня было полное ощущение, что весь лес замер, слушая мои завывания. Потом без перехода спела про «Синий платочек». Закончив петь, вдруг услышала тихое шмыгание. Повернулась к Аму, который прятал сейчас лицо, отворачивая его в сторону от меня.

— Ам, ты чего? — Блин, что-то я не подумала, что петь такие песни опасно для психического здоровья окружающих.

Он вытер лицо ладонями и повернулся ко мне.

— Все хорошо. Просто трогательно так…. — Он смутился и недоговорил. Какое-то время мы шли молча. — А ваши женщины всегда так ждут своих мужчин с битвы? — Наконец, созрел он.

— Если женщина любит, она своего мужа не то что ждать будет, а сама на поле боя за ним пойдет и всех приложит, только чтобы до ее родненького не добрались. — Фыркнула я, вспоминая грустную историю своей страны.

— Любит? — Он нахмурился. — Что это значит?

— Э-э, ну как…. — У меня даже слов не нашлось, чтобы описать это слово. — Ну, когда человек становится близок сердцу. Разве у вас нет такого слова?

— Нет. У нас есть слово «чоку» — желать. Но твоего слова нет. — Он покачал головой, понимая разность наших культур.