Книга Планета мужчин или Пенсионерки на выданье, страница 119 – Нина Князькова

— Инна. — Ам грозно нахмурил брови, и я поняла, что тяжелого разговора не избежать.

— Но я же случайно. — Попыталась оправдаться, но получилось откровенно жалко. — Оно само как-то все….

Муж тяжело вздохнул, скрипнул зубами и крепко прижал меня к себе, обвив руками, как лианами, словно пытался привязать мое тело к своему собственному.

— Инна, я сегодня умер много тысяч раз. — Угукнула на его плече. Сама струхнула не раз в определенные моменты. — Сначала, когда ты исчезла, а твоя охрана оказалась усыплена редким заклинанием, на разработку которого у кого-то точно ушло пару сотен лет, я думал, что все…. — Он сейчас был очень напряжен, так что его каменные мышцы начали дрожать. — Потом, когда я понял, что почувствовал твою душу, едва не отдал богам свою от счастья. Когда увидел рядом с тобой бога, которого ты выпустила на волю, я испугался, что тебя призовет или он, или разозлившаяся богиня. Тогда в кабинете, я пытался найти решение, вопреки своим страхам, но…. И вот сейчас, когда ты сознательно отравила себя каким-то медленным ядом…. У меня слов нет, чтобы описать тебе то, как я боюсь потерять тебя. — Я тоже боюсь понимания того, о чем он мне сейчас говорит. — Когда ты появилась в моей жизни, я впервые почувствовал себя цельным. Сегодня я очень боялся снова разлететься на те осколки, которыми был до тебя. — Прошептал он тихо и потерянно. — Моя душа принадлежит тебе, и если что, я уйду с тобой.

Я спрятала свое лицо на широкой располосованной груди своего мужа и поняла, что мой большой, зеленый, инопланетный мужчина очень боится за меня. Наверное, даже мама так за меня не боялась, как он. Его трясло от одного упоминания о том, что со мной может что-то случиться. Создавалось полное ощущение того, что он… жил мной и только мной. Дела королевства и мира в целом меркли перед ним, когда на их пути вставало лишь упоминание обо мне.

Собрала все силы и посмотрела на своего мужчину: мальчика, от которого отказался собственный отец, короля, от которого долгие столетия отказывался его же народ, моего тураха, от которого, как он боится, откажусь я, его туа.

— Я тебя очень-очень люблю. — Признание вышло корявым из-за спазма, сдавившего горло. Зеленые глаза вспыхнули от этого пока незнакомого ему признания. — Ты мой турах, и я сделаю все, чтобы сохранить твою душу. Я буду беречь себя так, как только смогу, и я понимаю и принимаю твои опасения. Если надо, я договорюсь с богами о своем бессмертии, из-под земли его вырою, если тебе так будет спокойнее. Я тебе это обещаю.

Амиа несмело кивнул и приподнял меня к себе и нежно поцеловал, расслабляясь под моими ласками. Нет, в купальне я ничего такого не планировала, оно само как-то получилось, но нам понравилось. Особенно мне.

Рассвет потихоньку начал заглядывать в окна нашей спальни, а мы никак не могли заснуть и проводить уже этот долгий-долгий день, сменившийся уже на другой. Мы лежали на кровати и просто смотрели друг на друга, молча, пытаясь запомнить все мелкие черты лица, мимику, улыбку в глазах, легкие вздохи восхищения, периодически срывавшиеся с губ…. Мы учились жить друг другом, дышать друг другом и делить самого себя с соседом по подушке.

Да, я попала в этот мир меньше двадцати дней назад, но это время изменило меня. Я успела попутешествовать, выйти замуж, завести усатую питомицу, познакомиться с двумя божествами, ввести в этот мир некоторые изменения. Да, черт возьми, я им шторы придумала! Да-да, те самые, через которые сейчас пробивались первые лучи солнца. Я подругу пристроила в надежные руки. И я научилась любить! Любить моего мужчину, этот мир, себя, наконец…. Я научилась быть счастливой, чего не умела ранее.