Книга Планета мужчин или Цветы жизни, страница 26 – Нина Князькова

— Ей живая вода сейчас противопоказана, поэтому я сухариков и печенья принесла. А еще плоды жут насытят ее и придадут сил. — Приговаривая, она поставила поднос на тумбочку и удалилась из комнаты, зарикрыв за собой дверь.

— Надо охранные заклинания обновить. — Проворчал король, вынимая руку из заплечного мешка.

— Бесполезно. — Прошептала в ответ. — Она их обойдет. Ох. — Меня снова скрутило, но теперь выходила только желчь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Даже во времена самого жуткого похмелья мне не было так плохо. Помимо тошноты еще была какая-то необъяснимая слабость на все тело. Я списала это на то, что во время болезни Ама весь организм был мобилизован, а сегодня он расслабился, руководствуясь тем, что рядом появилось сильное плечо, на которое и королевство, и королеву положить можно.

— Инесса! — Снова раздалось над ухом. Но, слава богу, на последнем слоге хоть звук убавил. — Что с тобой? Тебя надо к Клавдии? Или к богине?

— Не надо. — Простонала. — Это нормально для беременности.

— То, что тебя выворачивает наизнанку нормально? — Ужаснулся Ам и тут же с его руки сорвался вестник.

Я же, наблюдая за тихой паникой мужа, протянула руку к подносу, нащупала печенье из плодов лау и быстренько запихала в рот, пока тошнота отступила. Ммм, лар Тут научился делать подсоленные крекеры? Вкуснятина. Тут же села на подушку и принялась уминать принесенные лакомства, не забывая и про красные сочные плоды, которые на вкус были почти как маринованные кабачки. Мама часто заготавливала их летом, чтобы зимой навернуть с картошечкой. Ох, как картошки жареной захотелось.

Подняла глаза на замершего передо мной Ама, следившего за каждым моим движением. Глаза у него были круглые-круглые. Еще бы, минуту назад рвало, а сейчас почти весь поднос с едой схомячила в одно рыльце.

— И такое тоже бывает. — Прошамкала набитым ртом, стараясь, чтобы из него ничего не выпало.

Ответить муж ничего не успел, так как дверь снова отворилась, и в спальню вбежала Клава, оставив Юти за порогом комнаты.

— Ваши Величества, — легкий поклон. — Что случилось?

Я быстренько прожевала то, что было во рту, и объяснила.

— Обычный утренний токсикоз. Кстати, почему мне больше нельзя живую воду?

Клава тут же выудила из-за плеча тонометр. Обычный такой, с грушей. Ловко нацепила мне на правую руку, в которой я держала синий сухарик, надела на уши фонендоскоп и принялась мерять мне давление.

— Это что? — Прервал тишину панический вопрос короля.

— Тшш, — зашипела на него Клавдия Ефимовна. Через минуту объявила, — сто десять на семьдесят. Норма. — Схватила меня за запястье, и принялась считать. — Пульс девяносто, повышен. Но так бывает. Давай, как лучше станет, ко мне в кабинет. УЗИ сделаем. — И начала подниматься.

— А воду то почему нельзя? — Напомнила я.

— Потому что она заставляет ткани активно регенерировать, а в твоем случае необходимо, чтобы внутренние органы подвинулись, давая матке расшириться. На твоем сроке это как раз и происходит. В общем, не заморачивайся, но тебе нельзя живую воду. Купаться в сильно разбавленной можно, коже не повредит, а вот пить или в озеро лезть не надо. — Пояснила она, и вышла за дверь.

— Что она делала? — Тут же спроси Амиа, беспокойно меня оглядывая.