Книга В научных целях, страница 67 – Нина Князькова

— И как часто оборотни вообще дерутся? – Все же спросил он, едва мы уселись за стол.

Я пожала плечами.

— Так массово – это после приезда Дамирки. Раньше просто все дрались друг с другом, чтобы хоть немного удерживать свою психику в норме, - пояснила я. – Оборотням-подросткам свойственна внутренняя агрессия. Когда-то это было смыслом нашего выживания. Сейчас же мы ее научились контролировать, а Мирка еще и направила это в осмысленное русло. Реконструкция Ледового побоища – это здорово.

— Но, на сколько я понял, дети решили, что они утонут, - медленно выдал он мысль.

— Обязательно утонут, - кивнула я. – Мы можем надолго задерживать дыхание и не боимся низких температур. Думаю, парни ждут не дождутся, когда смогут реально попробовать выплыть в доспехах. Это же так интересно.

Валерий недоверчиво смотрел на меня.

— Думаешь? – В его голосе была куча сомнения.

Пришлось объяснить.

— Ты видел вмятину на шлеме у Коркина? Нормальный человек после такого удара вряд ли был бы способен продолжать бой. А этот еще и в драку бросился, - припомнила я. – Оборотни более крепкие и выносливые, более быстрые и ловкие. И наш менталитет очень сильно отличается из-за этого. Мы слишком сильные, но нам постоянно приходится сдерживать эту силу. Хуже нас только мутанты, которые живут в Мае. Там у всех еще и способности разные.

— А у оборотней есть такие способности? – Вдруг оживился он.

Я задумалась.

— Есть, но они не такие явные. Например, кто-то плавает, как рыба. Кто-то с духами общается. Кто-то лучше всех маскируется, кто-то ложь чует. Мы все разные, но наши способности слабее, и мы про них особо не говорим, - пояснила.

— Ясно, - Валерий кивнул. – Спасибо за объяснение, - он вдруг улыбнулся. – Не знаю, чем я смогу помочь этим детям, если каждый из них попросту сильнее меня.

Я чуть погрустнела. Он действительно нас еще совсем не знает.

— У нас никого нет из родных. Совсем никого. Очень часто от таких непонятных детей родители попросту избавляются. Редко кто доживает в семье до подросткового возраста из-за дикого поведения, поэтому дети часто сбегают и попадают к нам. Это тяжело объяснить, - скривилась я. – И, наверное, самое главное в твоей работе – это объяснить этим детям, что они важны и нужны. Мне иногда было дико одиноко и плохо от осознания того, что рядом нет кого-то родного. Наверное, еще и поэтому нас так переклинивает на наших вторых половинках. Нам просто хочется родного тепла рядом.

Валерий теперь смотрел на меня еще более странно. Со смесью страха, надежды и еще чего-то, что я распознать не смогла.

— У тебя дома есть бумага для письма? – Вдруг спросил он.

— Да, - кивнула я. – А зачем тебе?

Теперь он улыбнулся совсем открыто.

— Буду составлять психологические портреты тех, кто здесь живет. Нужно будет учесть все особенности. Если получится материал по изучению оборотней, то он может кому-то помочь, - сказал он.

Я рассмеялась. Так вот, что он задумал! Вот чего он сегодня так серьезно на все смотрел и переваривал в себе. Он будет работать здесь, теперь он точно решил остаться. Разве это не здорово?

— Так что? Идем завтра в школу? – Наклонилась я к нему.

Он кивнул.

— Да, пора начинать нормально работать. Иначе, я совсем не понимаю, что я тут вообще делаю, - вздохнул он, быстро осадив мою радость.