Книга Верное средство, страница 64 – Нина Князькова

Я все больше стал любить ужины. Если раньше мы с Тихомиром просто молча поглощали пищу, то сейчас трапеза проходила в неспешной беседе. Говорить мы могли о чем угодно. Дамира часто спрашивала у детей их мнение по тому или иному вопросу, интересовалась, как они провели день. За всех отвечал Тихомир, но девочки тоже старались показывать информацию жестами. Вообще, их бы повторно обследовать, потому что я не уверен, что немота двойняшек только психологическая. При таком отношении Дамиры к ним они давно должны были заговорить.

А вот ночи я стал просто ненавидеть. Унылые, постылые, одинокие. Когда выламывает все тело от тяги к ней.

После ужина Дамира, как всегда, шла в библиотеку, куда я так же докупил книги, выбирала сказку и отправлялась в спальню девочек. Туда же уходил и Тихон, который садился на пол и слушал, как читает девушка. Я тоже садился на пол и слушал. Правда, на пол у двери в коридоре. Если войду, то та непринужденная атмосфера, в которой они сейчас находятся, сменится напряженной и тревожной. Девочки не очень охотно допускали меня на свою территорию. Поэтому я и сидел в коридоре, слушая уютный голос Дамиры. И мечтал.

Но сегодня я не просто мечтал. Я прорабатывал план ее завоевания. Лохматов дал мне неделю времени (у него самого вообще-то месяц был) на решение личных проблем. Мне нужно хотя бы высыпаться, чтобы эффективно функционировать дальше.

Когда Дамира дочитала, из комнаты вышел Тихомир. Увидев меня подпирающим стену, он даже не удивился. Не первый раз меня здесь видит. А Дамира сейчас еще несколько минут побудет у девочек и уйдет к себе. Если мне повезет, то она спустится, чтобы отнести книгу в библиотеку. И мне можно будет провести с ней еще какое-то время.

Но сегодня книга не была закончена, а потому осталась в комнате у девочек. Я же, заслышав шаги, метнулся в свою комнату и прикрыл дверь раньше, чем меня заметила бы Дамира. Она просто прошла мимо в свои комнаты и закрыла дверь.

Здравствуй, очередная бессонная ночь! Я сходил в спортзал, где истязать себя становилось все сложнее, потому что тело мое теперь состояло из одних мышц, как и полагается приличному оборотню. Так что это место меня теперь не столько успокаивало, сколько делало еще сильнее.

Потягав бесполезные железяки и даже не вспотев, я раздраженно вернулся в свои комнаты и отправился в душ. Холодный душ. Но если бы на меня сейчас падала не вода, а кубики льда, то мне бы это все равно не помогло.

Самое страшное, что дело было даже не в физическом влечении. Это чувство оборотни учатся подавлять еще с подросткового возраста. И с ним я бы легко справился. Но та душевная тяга, которая просто выкручивала всего меня изнутри была настолько сильной и всепоглощающей, что бороться с ней не имело никакого смысла. Это было настолько больше меня самого, что я был всего лишь частью этой тяги. Это пугало, обескураживало и… давало тайную надежду на то, что может произойти чудо и она будет рядом со мной всегда. И да, теперь я понимал Клыкова, который предпочел сдохнуть, но не неволить свою женщину. Наверное, мне скоро придется сделать то же самое.

Раздраженно выключил воду и наскоро обтерся полотенцем. Лег в кровать, откинув одеяло и… почти нежно прижал к себе лежащую здесь пижаму, на которой сохранился ее запах. Знаю, это похоже на помешательство, но по-другому я уже не мог. Мне нужно дышать ею.