Книга Верное средство, страница 40 – Нина Князькова

— Тихомир, завтра мы с тобой займемся масштабной уборкой, – оповестила я мальчишку.

Тот резко поднял голову и недоуменно на меня посмотрел.

— Завтра никто ничего убирать не будет, – проворчал Карапетов, усадил меня на стул и внимательно посмотрел на своего воспитанника. – Глаз с нее не спускать, – велел он и вышел прочь.

— Меня не выгонят? – Безмерно удивился паренек.

Я только хмыкнула.

— Считай, что я нас спасла от неминуемого изгнания, – шутя поведала и посмотрела на настенные часы. – Слушай, ребенок, а у нас поесть что-нибудь осталось? Что-то я жутко голодная.

Тихомир радостно улыбнулся.

— Сейчас пельменей сварю, – сказал он и отошел к плите.

К моменту возвращения на кухню переодевшегося в домашнее Карапетова, в кастрюле уже закипала вода, а мы с Тихомиром тихонько обсуждали, что теперь делать с ворованными яблоками.

— Съесть, – рекомендовал подросток.

— Сварить варенье? – Предложила я.

— Отдать кому-нибудь, – ответил он.

— Сами съедим, – возмутилась я. – В хозяйстве все пригодится.

— Испечем шарлотку, – объявил вошедший на кухню директор и вытащил пельмени из морозилки. Что-то там поколдовал над кастрюлей, бросил пельмени вариться и подтащил корзину к себе. – А это откуда? – Взял он самое большое яблоко.

— С яблони, – доверительно сообщила я.

Карапетов поджал губы, вытащил из кармана спортивных штанов телефон и набрал чей-то номер.

— Макс, на твоих яблонях яблоки съедобны? Ага, хорошо, – он убрал телефон обратно.

— Яблоки могут быть ядовитыми? – Ужаснулась я. Что это за сад такой, где яблоки есть нельзя. Ой, а если бы мы их на зуб попробовали?

— Эти яблоки можно есть, – ответил Фома Измаилович и отвлекся на приготовление пельменей.

— Ты меня чего не предупредил? – Шикнула Тихомиру.

— Сам не знал, – прошипел он в ответ.

— Вот поэтому и надо предупреждать, когда вы куда-то идете и что-то берете без спроса, – хмыкнул Карапетов, каким-то образом услышавший нас.

— А вы тоже оборотень? – Не удержавшись, спросила.

У него из рук выпала шумовка, которую он успел подхватить до того, как она долетела до пола. Фома Измаилович грозно глянул сначала на меня, потом на Тихомира, затем снова на меня.

— Да, – коротко ответил он и отвернулся.

— И Макар? – А что? Должна же я и это знать. Может быть, он мой будущий муж.

— И Макар. Почти каждый мужчина в Березкино является оборотнем, – не оборачиваясь ответил он.

— А в Мае? – Интересно же.

— В Мае в основном живут вылеченные… – Карапетов замялся.

— Мутанты? – Припомнила я.

— Да.

Так, над этим надо было поразмыслить. Но если смотреть сейчас на директора и сидящего рядом со мной ребенка, то я никаких отличий от людей в них не видела. Ну, может быть, цвет глаз кажется ярче человеческой нормы. А так…

— А вы превращаться в кого-то умеете? – Поерзала на стуле.

— Неа, – ответил уже Тихомир. – Это свойство почти утрачено.

Я обрадовалась. Тогда буду считать их людьми. Они же совсем обычные. Пельмени, вон, лепят и едят.

Пельмени, кстати, и в этот раз были сварены с какими-то другими специями, но все равно были очень вкусными. И шарлотка, на которую мы все вместе резали яблоки (большое я не дала резать), тоже была вкусной. Когда мы, похихикивая, принялись ее есть, я вдруг почувствовала себя… как бы частью семьи. Меня сегодня, конечно, отчитали за безалаберное поведение и запретили передвигаться самой, но у меня было полное ощущение, что обо мне заботятся. Впервые за много лет.