Книга Последняя надежда, страница 31 – Нина Князькова

Тыльной стороной второй руки провел по ее щеке. Если сейчас найдут того урода, который на нее напал, сломаю каждую кость, которая у него имеется. Это кем нужно быть, чтобы беззащитную девушку ударить? Да еще с такой силой…

Через десять минут в палату заглянул тот самый Николай Ефремович и сообщил, что меня ждут в приемном покое. Напоследок сжал чуть сильнее Надину руку, поднялся с корточек и пошел, куда сказали.

— И зачем меня сюда привезли? У меня завтра вечером самолет. Мне на симпозиум нужно собираться. – Ворчал невысокий полноватый мужчина в очках.

Позади него стоял Толик и устало закатывал глаза. У стены заметил Вениамина, который виновато на меня посматривал.

— Я в город уезжал. – Пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд.

Кивнул, принимая объяснение. Будь Кулаев в деревне, мог бы предотвратить нападение.

— Кто? – Спросил хрипло.

Парень только покачал головой и отвел взгляд. Ладно, позже его допрошу.

— Ба, Николай Ефремович, что вы здесь делаете? – Привезенный мужчина поздоровался с хирургом. – Я думал, что вы в столице оперируете, а не в нашей дыре. Я вас еще на конференции по новым техникам запомнил.

— Да-да, – согласился доктор. – Так получилось, что пришлось переехать. Я так понимаю, что вас пригласили, дабы проверить мою работу?

— Боже упаси, чтобы я вас проверял. Посмотрю, вдруг вы еще какое нововведение применили. Поучусь, так сказать. – Он повернулся к Гарину. – Что же вы не сказали, что у вас здесь мировое светило медицины оперирует?

— Как будто я знал. – Пробурчал Толик.

— Ну, идемте-идемте. Не терпится посмотреть на работу мастера. – Потер руки пухлячок и посеменил к двери.

— Это кто? – Кивнул им в след.

— Это лучший врач в области. – Пожал плечами Толик. – Весь мозг мне выклевал, пока ехали. – Пожаловался.

— Переживет, – выплюнул. – Томограф где?

— Выгружают. Еле-еле пролез в дверь. Потом подключать и настраивать будут. Я его вместе с перевозной установкой купил, так что можно по деревням ездить и людей обследовать. Лике бы понравилось такое вложение. – Съерничал Гарин.

— Поговори мне тут. – Хмуро пригрозил.

Пока врачи вели консилиум, осыпая друг друга непонятными терминами, я ждал в коридоре. Настолько ушел в себя, что вздрогнул от того, что мне на плечо легла рука. Дюха. А рядом стоял хмурый Евгений Лаврентьевич.

— Что-то известно? – Спросил Анжеликиного отчима.

Он тяжело вздохнул и опустился на стоящий у стены хлипкий стул. Потер глаза. Ночь уже все-таки, а командир части далеко не мальчик.

— Я говорил со следователем. У них из ближайшей колонии два индивида сбежали четыре дня назад, предположительно отправились в эту сторону. Найти их не могут. Видимо, хорошо знают местность и где-то прячутся. Все въезды-выезды перекрыты. Сейчас зима и до конца недели их все равно должны найти. Тяжело выжить в таких условиях. – Он поморщился. – Надежда как?

Я покосился на закрытую дверь.

— Сказали ждать. Перевозить нельзя, да и в Тивже оказался один из лучших врачей в стране. Аппаратуры только не хватает, но это мы исправим. – Попытался включить голову.

Мужчина кивнул.

— Ладно. Если что-то известно будет, сразу сообщу. – Евгений Лаврентьевич поднялся и, четко отбивая шаг, направился к выходу.

«Домой поедешь?» – Спросил брат.

Я покачал головой и снова с тоской посмотрел на закрытую дверь, из-за которой доносились голоса докторов.