Книга Колобок, я тебя..., страница 2 – Нина Князькова

Пока Наумовна рентгеновским взглядом сканировала улицу, мимо проехала старенькая пятерка. Из нее выскочил мужичок лет пятидесяти, который споро выкидал из багажника какие-то сумки и, высадив пассажиров, умчался, подняв при этом столп пыли. Так-так-так, кого это принесло? Надо проверить.

Катя стояла рядом с сумками и осматривала свой дом. Настоящий. С документами и пропиской. Рядом на дом так же неверяще смотрел и Вовка. Их дом. Небольшой, аккуратный, с двумя спальнями и кухней, совмещенной с небольшой гостиной. Планировку она знала. До дыр затерла эту схему, если честно. И в последний месяц, пока получала документы на брата, чтобы забрать его из детского дома, в любую свободную минуту смотрела на этот рисунок.

Беленький, под красивой красной крышей дом сверкал новыми окнами и капитальной входной дверью. Железной. Катька вспомнила картонные двери общежития и глуповато хихикнула.

— Кто такие? — Наумовна неспеша доковыляла до стоящих на обочине товарищей, пристально разглядывая пухлую девицу лет двадцати от роду и мальца, не старше двенадцати. На мать с сыном они были похожи весьма условно. Для этого девица должна была мальца лет в десять родить. А Наумовна в такие бредни не верила. Было что-то в девице чистое и светлое, не смотря на растрепанную черную косу и взрослый взгляд карих глаз.

Катя повернулась на голос и удивленно уставилась на бабульку, с подозрением взирающую на них с Вовкой. Брат тут же набычился, исподлобья глядя на старушку. Катя вздохнула и приветливо улыбнулась.

— Здравствуйте. — От такой улыбки губы Наумовны сами принялись разъезжаться в скупом приветствии. — Мы заселяться вот приехали. — Махнула Катя в сторону дома. — Меня Катерина зовут, а это Вовка. Брат мой.

— Вовка, значит. — Старушка прищурилась, но гнев на милость сменила. Было что-то в этой девочке такое, что внушало оптимизм и доверие. — Меня Агриппиной Наумовной кличут. Можешь просто Наумовной звать, как все. Я соседка ваша. На лето. Потом мне тут одной никто жить не даст, придется в город переезжать. — Отчего-то разговорилась она, но вовремя опомнилась. — А мужик твой где, Катерина? — Спросила старушка, так как все заехавшие в «сиротские» дома были уже парами с детьми.

Катя невесело усмехнулась.

— А вот. — И потрепала Вовку по растрепанным темным вихрам. — Зачем нам еще какой-то мужик?

— Ну как? — Подивилась Наумовна. — Тут же вся улица детдомовских понаехала. И девки, кто был, все с мужиками. Кто-то уже и с детями. А у тебя даже провожатого нет.

— А зачем? Дом теперь у меня есть. Работа тоже. Прокормимся с Вовкой. А мужика корми, пои, обстирывай, детей ему рожай….

— Вот так до демографического кризиса и дойдет страна с такими мыслями. — Проворчала бабулька. — Ты не стой на дороге-то. Открывай калитку, дом обживай. Да в гости захаживай. Вон в ту дверцу в заборе. — Наумовна показала, где заходить и, покачав головой отправилась к себе на участок переваривать новости. Но на полушаге остановилась. — А фамилия твоя какая, Катерина? Мне для справки ж надо….

— Шарикова я. — Улыбнулась девушка, уже поднявшая сумки.

— Ну, не Пирамидова, и то вперед. — Старушка вновь хитро прищурилась и пошкандыбала к себе. Дел много. Да и дачу надо к Мишкиному приезду приготовить. Пару досок оторвать, сломать что-нибудь. Все парень делом занят будет.