Книга Необычный пациент, страница 79 – Татьяна Планетанова

Медленным, но быстрым шагом я обхожу первый этаж, дверь родительской комнаты приоткрыта. Мертвенная тишина, но я чувствую, что там кто-то есть. Осторожно заглядываю внутрь.

В поле моего зрения возникает край кровати, и свисающая с него тонкая белая рука.

— Ма, ты уже спишь? — я потихонечку захожу внутрь и обмираю от ужаса.

Бездыханная, она лежит распростёртая, прикрытая по грудь пледом, на постели, и её широко раскрытые лазурно-голубые глаза наполнены пустотой.

С замиранием сердца подхожу ближе. Короткие светлые волосы испачканы красным. Пытаюсь нащупать пульс на её шее. Тишина. Мой мир рушится.

Откидываю одеяло, и крик моего отчаяния разрывает тяжёлый металлический воздух комнаты. Аромат вина смешивается с запахом крови — область живота моей матери ало-красная, а вторая рука сжимает горлышко разбитой бутылки её любимого «Каберне Совиньон», к которому она очень сильно пристрастилась из-за дурацкой работы отца и его вечного отсутствия в нашей жизни.

Перед глазами отчётливо встаёт ухмыляющееся лицо того бродяги на улице, и я, немедля сбрасывая тяжёлый рюкзак, так быстро стартую с места, как будто это самый важный забег моей жизни.

Я нагоняю его уже в соседнем переулке, когда высокий слегка шатающийся силуэт только скрывается за бетонной аркой, ведущей к проезжей части. И налетаю на него с кулаками, а он пытается в ответ пырнуть меня осколком:

— Ты чё, щенок, тоже жить надоело?

— Это ты, падла, убил мою мать⁈ — я выбиваю из его руки опасный предмет, а он вновь ухмыляется, определив меня «отпрыском белобрысой».

— За что⁈ — закричал я во всё горло, до изнеможения молотя его кулаками, куда только придётся.

Когда я остановился, бродяга уже еле сидел на земле.

— Считай, она сама меня попросила это сделать, — весь окровавленный едва слышно с трудом выговорил убийца моей матери.

— Ты что несёшь! — со злости я так сильно ударил его по голове, что тот упал и больше не поднимался.

Я сел рядом и, обхватив свою голову распухшими от ударов кулаками, заплакал.

Вытащил из кармана сотовый телефон и трясущимися руками набрал номер отца, но тот не взял трубку. Он никогда не отвечал сразу. Его дела и на этот раз оказались более важны, чем мы с матерью.

— Я сейчас же приеду, жди на месте. — Саха сразу же ответил на мой звонок. Он всегда меня выручал.

Дом, и сейчас как ни странно не охранялся. Забрался через забор и выбил стекло в гостиной, чтобы попасть внутрь.

И тут всё было перевернуто — искали документы.

Не нашли? Мне в любом случае больше нечего здесь делать.

Уже собирался уйти, как мой взгляд привлекла покосившаяся этажерка, на которой обычно стояли самые любимые мамины книги и наши семейные фотографии. Это единственное место в доме, которое отец не трогал с того времени, как её не стало.

Сейчас всё содержимое полок было сметено на пол, и, хрустя стеклянными осколками разбитых фоторамок, я подошёл, подняв самую любимую мою фотографию — где мама держит новорожденного меня на руках, а папа, который только привёз её в наш старый дом из роддома, смотрит на меня из-за её плеча, и на глазах его слёзы радости.

Всё детство я думал, что это был единственный раз, когда он так открыто показал свои эмоции.

А мама здесь такая счастливая. Пока ещё счастливая.

Даже после родов хрупкая и стройная. Короткие светлые волосы, добрые глаза…