Книга Пустышка, страница 27 – Ксения Кожина

Чего у Эрика не отнять, так это умения исчезать в кратчайшие сроки. Пока я предавалась панике из-за неожиданной мутации, дракона и след простыл. Но заметила я это слишком поздно — всё трясла руками в надежде, что что-то изменится.

Не изменилось.

И спрашивать тоже было не с кого. А хотелось! Жутенькие лапы на том месте, где были раньше ухоженные руки, кого угодно до инфаркта доведут. Ни о каком сне, естественно, больше не могло быть и речи. Я до утра рассматривала этот ужас, пока он не исчез. Зато в лучах солнца смогла разобрать оттенок чешуи. Он оказался не золотым, как подумала с испуга, скорее лимонным — не могу сказать, что меня это расстроило. Я в принципе согласна на руки даже мышиного цвета, если это действительно будут руки, а не лапы.

И ладно бы только чешуйчатость меня беспокоила!

У меня появилось ощущение, что я схожу с ума. Мои эмоции словно раздвоились и если злость, страх и ненависть были понятны, то тоска и одиночество вводили в шок. Стоит ли говорить, по кому я так отчаянно скучала?

Р-р-р! Ненавижу драконов! А одного конкретного так вообще готова разорвать на маленьких дракончиков!

Ну вот, опять чешуйки проступили, правда без спасательных когтей. Мне в принципе присутствия Эрика не хватало, чтобы обрести, наконец, путь к спасению. И да, я была уверена, что очередное близкое «общение» поспособствует мутации. То, что произошло однажды, обязательно проявится снова.

Вынула хлебный сухарь из кармана и под предсмертный хрип желудка начала посасывать.

Три дня без лорда.

Три дня без еды.

Три адских дня, когда я пытаюсь взломать вход на нулевой этаж, чтобы поесть! Но сегодня точно всё изменится, лишь бы сил дождаться хватило.

Не надо было приставать к дракону, потому что я, кажется, его сломала. Лучше бы он орал, честное слово. Я бы легко пережила истерику оскорблённого мужчины. Да я бы ему лично тряпки подсовывала, чтобы рвал эффектно в порыве, кхм... страсти. Но он сбежал, как последний трус.

Ну точно девственником был, и я его испортила. Он, наверное, с прошлой постельной грелкой в карты играл и грелся, а не вот это всё. Как ещё объяснить, что он ведёт себя в собственном доме как мелкий воришка: приходит, когда я измученная голодом сплю, и уходит в потёмках. Да я о присутствии дракона только по примятой кровати и витающим в столовой запахам знаю! Вкусным, ар-р-роматным — аж слюнки текут, — запахам. А меня кормить приказать забыл! Сегодня я бы и на кашу, приклеенную к тарелке, согласилась.

Если когда-нибудь вы услышите, что принцесса похищенная драконом в его пещере как сыр в масле катается, не верьте! Она голодная и на грани нервного срыва слоняется по замку и ищет пути отхода. Не нужен мне принц, сама себя спасу. Вот!

Лишь бы не уснуть.

Нет, можно закатить истерику, признаться, что слуги объявили мне бойкот, ласковой кошечкой виться вокруг мужчины, но побег надёжнее. Погостили и хватит. Ладно руки до лап мутировали, а если хвост отрастёт? Он же перевешивать будет!

Время тянулось мучительно долго. Желудок, прилипший к позвоночнику, слабо попискивал — на большее его не хватало. Орган скучал без музыканта, слуги на нулевом этаже восторженно вслушивались в тишину, а я поковала вещи. Чужие, естественно. Уж чего-чего, а тряпок у дракона хватало. Сколько мне предстоит быть диким человеком, я не знала, так что готовилась по максимуму. Если я правильно разглядела свой путь отхода, то недалеко от подножия скалы начинается лес, а значит, шишечки с орешками и ягоды. И это в несколько раз лучше замусоленного сухарика!