Онлайн книга «Перерыв на жизнь»
|
так запутались, бальзамом же пользовалась. — Он близкий и давний друг нашей семьи. Я надеюсь у тебя важная причина... — Я не хочу, — обрывает дочь. — Это достаточно важная причина? — Это не важная причина, это — сущее хамство. — Хорошо, тогда пусть я буду хамкой! — Ты совсем уже… — Что, мама? — громко переспрашивает дочь. Лариса Григорьевна делает вдох. — Лариса, прекрати! — останавливает ее муж, на секунду задерживаясь в дверях. — Я просто зашла спросить, вдруг она передумала, — женщина небрежно пожимает плечами, посылая мужу легкую бессмысленную улыбку. — Ты стала слишком нервная. Тебе снова пора пить твои таблетки, — бросает в спину дочери беспощадно язвительные слова и выходит из комнаты. На несколько секунд Рада оцепенело застывает. Роняет щетку и тяжело садится на кровать. В кармане халата вибрирует телефон. Первый звонок Дружинина пропускает. Отвечает на второй, когда находит силы разговаривать. — Ты дома? — спрашивает она, улавливая в речи Гергердта паузу. Что он до этого говорил, она даже не слышала. — Да. — Вари кофе, приеду в гости. * * * Дружинина приезжает к нему с медовыми пирожными. Сбрасывает куртку у входной двери, сует ее Артёму в руки. Ничего не говорит, не объясняет, даже не здоровается, смело проходит на кухню. Сказала же: вари кофе, приеду в гости. И плевать, что на часах почти полночь. Рада ставит на стол картонную коробку. Торопливо развязывает пеньковый шнурок. — Радужно, — говорит Гера, замирая позади нее. — Чего? — За*бись, в смысле. Нормально ты по гостям ходишь. — Я со своим. Давай кофе, Гера. Быстрее давай кофе. — Она откусывает пирожное, смахивает крошки с губ. — Будет тебе кофе. С сахаром? Гера чуть наклоняется к ней и вдыхает запах волос. От Радки безумно вкусно пахнет. Это не просто хорошие духи, это ее запах. Родной. Он ей подходит. Так только эта девушка может пахнуть. Свежо, легко и дурманяще. Ее вдохнуть хочется глубже, чтобы внутри каждая клеточка ею заполнилась. Ее хочется глубже… Он ждет ответа. Чтобы она хоть что-нибудь сказала. Не про пирожные и кофе. Слушает и в это время стягивает с нее шарф из жатой легкой ткани. Яркий, лиловый. Он разматывает его, намеренно касаясь плеч и шеи, и чувствует, как она волнуется, хотя молчит, будто не подает виду. Но она волнуется. Легкий румянец заливает щеки. Дыхание становится размеренным, потому что Рада старается взять себя в руки. Ей хочется не реагировать на него. А у нее не получается. Гера видит это. Чувствует. Своим звериным чутьем чувствует. Он мог бы стать успешным психологом, с его-то интуицией и способностью систематизировать знания. Но психология ему всегда нужна была не для того, чтобы людям помогать. Наоборот. Разрушать. И Раду Дружинину он по-особенному чувствует. Наверное, потому что испытывает огромный к ней интерес. А еще потому, что есть у них свое далекое прошлое. Потому что в той жизни он знал ее, а она знала его. Гергердт с трудом убирает руки. Отрывается, с четким осознанием, что, если сейчас не прекратит трогать ее, кофе они не попьют. А им нужна эта пауза. Ей нужна. Она должна согласиться на все сама, потому что потом у нее уже не будет выбора. Гера накидывает шарфик себе на шею. Достает тарелки под пирожные. Наливает кофе и садится за стол. Рада со вздохом |