Книга Перерыв на жизнь, страница 167 – Оксана Сергеева

комнату.

— Ой, куда ты их? — Рада округляет глаза и сгибает ноги в коленях, садясь чуть выше.

Гергердт сует цветы прямо в пенную воду.

— Вазы у меня нет. Пусть тут и полежат, а то завянут. Жалко. Я же для тебя старался, хотел порадовать.

Присаживаясь на край ванны, он протягивает руки и гладит плечи жены, не заботясь о том, что рукава рубашки мокнут от

пены и воды.

— Ты порадовал, — сначала притихшим голосом признается она, а потом снова смеется. Выбирает из вороха цветов алую

розу, подносит к носу, вдыхает тонкий аромат. — Это самые лучшие, самые красивые, великолепные, шикарные цветы,

которые мне когда-либо дарили. Самые-самые.

До Геры Рада постоянно получала от кого-нибудь цветы. И от Антона, и от других мужчин. Она так часто их получала, что

перестала ценить и совсем разучилась ими любоваться. Но муж подарил ей не просто букет. Не один из этих дорогущих, с

одинаково подрезанными, крепко связанными стеблями в оберточной бумаге. Артём принес ей больше сотни роз. Они все

разные — алые, белоснежные, розовые, желтые, с крупными, мелкими и полураспустившимися бутонами.

— А почему разные?

— Хотел много цветов, но не смог определиться. Три киоска пришлось выпотрошить. Суют мне букетики свои. А мне

нормальные цветы нужны. Куча цветов. Что мне три букетика купить? Как я тебе их подарю?

— И правда, — улыбается счастливая жена, — как ты мне подаришь три букетика?

Она пытается представить Геру с красивым букетом цветов и не может. Ни с одним букетиком, ни с тремя. Зато вот с такой

охапкой, будто он по дороге домой ободрал чью-то клумбу, вполне. Так и видит, как он перемахивает через забор в чей-то

палисадник. Хохочет, не в силах успокоить свое разбушевавшееся воображение.

— Ты задержался, вот я и завалилась в ванну. А говорил, что мы пойдем сегодня в ресторан, — беззлобно корит.

— Ну, извини! Об этой встрече я договаривался давно. Тем более дней десять назад я и не знал, что полгода как женился.

Выныривай, — вытягивает ее из ванной.

Рада, поднимаясь, тут же прижимается к нему телом, покрытым пеной. Мокрыми руками берет за лицо, крепко целует в губы.

— Мне нужен час на сборы.

— Собирайся.

Оставляя жену в ванной комнате, Артём идет снять с себя промокшую одежду. Главным образом ему хочется освободиться

от галстука, который на шее чувствуется удавкой.

Через час Рада, уже накрашенная и пахнущая духами, стоит перед зеркалом, вдевая в уши серьги. Гере кажется, что она

стала еще красивее, чем прежде.

Его взгляд сходит с ее улыбающихся губ и опускается на живот.

— Что?

— Ничего.

— Нет, скажи.

— Я думаю, что, когда у тебя вырастет вот такой живот, — оттягивает на ней свободное платье цвета арбузной корки, — я

умру.

Он еще не чувствует, что жена беременна. Только понимает, но не чувствует. Еще нет живота, и у Рады — никаких особенных

проявлений беременности, кроме быстрой усталости с нечастым головокружением. И все равно каждый раз, когда его

взгляд невольно или намеренно задерживается на ней, горит внутри осознание, что в эту самую минуту, секунду, как он

смотрит на нее, происходит что-то очень важное. Происходят бесценные и неповторимые изменения — в ней растет его

ребенок.

* * *

А время летит незаметно. Быстро приходит весна, а потом и лето наваливается на город долгожданной жарой.