Онлайн книга «Перерыв на жизнь»
|
Плотные шторы едва цедят новый день, поэтому комната все еще полна больше тени, чем света. Рада просыпается одна. Тело, будто сбросившее гнет забот и проблем, растекается на постели бесформенным кулем. И вставать не хочется, но голод напоминает о себе желудочной тоской. Накинув халат, она спускается на первый этаж, где ощутимо прохладнее, чем в спальне. Впущенный в открытое окно холодок тут же забирается под распахнутые полы, хватает за голые колени, нагоняя на кожу мурашки. Впрочем, они, мурашки, могут быть от другого — что собирается сказать она что-то очень важное. Артём, увидев ее, идет закрывать окно. — Доброе утро. Сварить тебе кофе? Пойдем позавтракаем. Рада в ответ улыбается, затягивает пояс и, вздыхая, садится на нижнюю ступеньку лестницы, чуть пошатнувшись, как неуклюжая птица. Трясущимися пальцами набирает сообщение: «Я беременна. Уже одиннадцать недель», — отправляет и смотрит в экран телефона, ожидая ответа. Что-то падает, катится по полу… Вскидывает глаза и кричит со смехом: — Гера, я беременна! Слышишь?! Я беременна от тебя, негодяй ты такой! Теперь ты просто обязан на мне жениться, попробуй только не женись! Одиннадцать недель уже, Артём! — теперь плачет радостными слезами, захлебываясь от счастья. Точно так же она плакала, когда узнала про беременность. На следующий день после того, как Артём написал ей смс- сообщение, сделала тест. Ей тем утром вдруг подумалось, что подозрительно долго у нее нет месячных. Дольше, чем обычно. Но ни на что особо не надеялась, увидев две полоски, не поверила. Повторный тест тоже не убедил, пошла к своему врачу, чтобы отсечь окончательно все сомнения. Но сердечное, как часто водится, противоречит разумному. Когда шла по улице, сердце уже верило, чувствовало, а глаза жадно искали что-то в витринах, ловили в лицах прохожих, нечто давно забытое, наверное, надежду, наверное, свои несбывшиеся мечты. Немного погодя, после визита к гинекологу и результатов ультразвукового исследования, надежда эта превратилась четкое ощущение конца, но не того, что перекрывает кислород, а такого, который открывает второе дыхание. Она сидела в коридоре, неизвестной тяжестью прижатая к креслу и четко чувствовала, что закончилось что-то в ее жизни. Пришел конец плохому и тяжкому. Тому, что постоянно дергало ее назад, хватало не вовремя за руку, заставляя поскальзываться на ровном месте. Рада все еще держит телефон, точно ждет ответа, и тут понимает, что он ей не нужен, — ни ответ, ни телефон, — сует мобильный в карман, обхватывает руками колени, смотрит Гергердту в спину; он вздрагивает, словно от этого взгляда его прошибает ознобом, стоит бездыханно еще секунду-две, потом срывается с места. — Сколько? — переспрашивает он, не то улыбаясь, не то ухмыляясь непослушными губами и садясь перед ней на корточки. — Одиннадцать недель, — роняет она с внезапным облегчением. — Представь, а мы и не знали, меня же не тошнит и на соленое не тянет. А в тот раз так сильно тошнило… Он на ее слова прикрывает свой рот ладонями, складывает те домиком, словно боится сказать что-то лишнее сейчас и ненужное. Никогда до этого времени не знал ощущения удавки на шее. Никогда. — Ты захотел, чтобы я надела платье, я его надела. — Предполагаемый диалог становится монологом, потому что Гера |