Книга На краю неба, страница 36 – Оксана Сергеева

— Нет, помню. Но фрагментарно. Требуется повторить, дабы восстановить всю полноту картины.

— Обойдешься.

— Ты меня использовала вчера. Воспользовалась моим совершенно нетрезвым состоянием. — Повернулся на бок и придвинул Катю к себе, плотно притискиваясь сзади к ее обнаженному телу.

— Сам виноват. Ты очень настаивал, чтобы тебя как следует использовали.

— Я не мог.

— Еще как мог. Ты так смог, что теперь я не могу пошевелиться, у меня все болит.

— Раз в два месяца видеться, скажи спасибо, что живая осталась.

— Спасибо.

— И вообще, раз у нас нет отношений, какого хрена ты опять в моей постели делаешь?

— Дьявольская дьявольщина, именно этим утром я никак не готова к такой постановке вопроса.

— Значит, выматывайся тогда из моей кровати. — Обнял крепче, закинув ногу ей на бедро.

У Кати зазвонил телефон, она взяла его с тумбочки, сама себя мысленно похвалив, что как-то догадалась оставить его там.

Прокашлявшись, она ответила:

— Привет, мамулечка. Я… — умолкнув на полуслове, повернула голову к Крапивину и сосредоточила на нем хмурый взгляд. — Ладно. У Димы, да. Хорошо, мамуль. Ага, я позвоню. — Положив трубку, нахмурилась еще больше: — Говорит, я ей какое-то сообщение вчера послала. А я не помню. Что там за сообщение, даже боюсь смотреть. Я матери отправляла вчера сообщение?

— Ну, не знаю. Может, Божище отправлял, — засмеялся Дима.

— Дима! — Порылась в телефоне, нашла смс и прочитала: — «Я с Димой». Ты видел, во сколько писал это сообщение? Еще и с моего телефона…

— Конечно. Я потому и написал, чтобы мама Юля не волновалась и не переживала, где шляется ее совершеннолетняя дочь. А что, мне нужно было написать со своего: «Я с Катей»?

— Очуметь Это мне теперь придется объясняться, почему я у тебя.

— Вот и объяснишься. — Сел на край кровати, чуть согнулся, приложив ладонь к солнечному сплетению. — Меня сейчас только одно радует. Что восемнадцать лет только раз в жизни бывает.

— Перед мамой объясняться… это мне теперь дня три надо ждать, пока весь алкоголь выветрится. Сегодня я точно не смогу у родителей появиться. — Села на кровати и поправила подушку.

— Господи… — выдохнул Дима, успев заметить широкую ссадину на правой лопатке. — А со спиной что

— Что там?

— Царапина. — Осторожно коснулся пораненного места. — Откуда?

— Не знаю. Наверное, когда мы сексом занимались. Внизу. Там у тебя на стенах много всякого декора, об который можно поцарапаться. Но я не чувствую ничего. Не болит.

— Так, все, поднимайся, и в душ.

— Ты спятил, я лежу с трудом, а ты хочешь, чтобы я встала.

— Потом будем раны обрабатывать.

— Раны надо зализывать, — засмеялась она и схватилась за голову. Смех отдавался болью в затылке. — Господи, я только пить начала, а мне уже бросить хочется.

— Вот и слава богу. Алкоголь — это зло.

— Вчера ты так не думал.

— Даже не собираюсь отвечать на твою провокацию. А будешь баловаться, Катюха, намажу тебя зеленкой. Оставлю на спине свой автограф. И не только на спине. А зеленка не маркер, не смоется.

Катя приехала к родителям на следующий день после занятий, порадовавшись, что отца еще нет дома. Собиралась поговорить с матерью наедине.

— Мамулечка, привет. — Нашла мать в гостиной. Она сидела на диване, смотрела телевизор и пила кофе.

— Привет, гуляка.