Книга На краю неба, страница 32 – Оксана Сергеева

Если какое-то время назад сама мысль о таких смелых ласках вызывала у нее смущение, то сейчас ничего подобного Катя не испытывала. Все смущение дотла сгорело в двухмесячной тоске. Она лишь глубоко вздохнула, крепче ухватилась за край стола руками, шире раздвинула ноги.

Сначала он целовал ее на внутренней стороне бедра, совсем рядом с промежностью. Потом коснулся языком там, где она больше всего хотела. И это прикосновение, легкое, почти мимолетное, обездвижило ее, лишило рассудка. Он продолжал ласкать ее между ног, доводя до безумства.

Она недовольно застонала, когда он оставил ее. Нагло бросил на полпути к удовольствию. Но возмутиться сил не было. Дыхание прерывалось, получались короткие вздохи. Голова кружилась. И хотя по шороху Катя понимала, что Дима раздевался, небольшое раздражение заставляло гореть еще большим нетерпением.

Но раздражение это скоро сменилось восторгом. Он прижал ее к себе, она обхватила Диму ногами и наконец почувствовала то, чего так жаждала — его обнаженное тело.

— Димочка… — прошептала, принимая его с дрожью удовольствия, впуская в себя всего, целиком.

— Тихо, тихо, — видел, как ей трудно. Она же такая узкая. И вообще, сама вся такая тонкая и изящная. Боялся быть грубым или сделать ей больно. Но все от огромного нетерпения и безумного желания. Как он соскучился по ней! Боже, как хотел, сходил с ума без нее все эти месяцы… И не только последние… Уже давно потерял от нее рассудок, но пока не попробовал, не целовал, не трогал, не ласкал, было легче…

Когда дыхание Кати чуть выровнялось, и она расслабилась, он начал двигаться…

И не осталось ничего, кроме их внезапного, неуместного, но невыносимо яркого единения в этой горячей темноте, в которой ничего невозможно увидеть, а только слышать и понимать. Чувствовать ее тело в своих руках, ласковую мягкость кожи под пальцами и себя глубоко в ней. Ничего больше. Только заниматься любовью на этом столе. В комнате, где бесконечно пахло ее духами и сексом. Где он изучил ее наощупь собственными губами. Всю до последнего изгиба. Запомнил ее вкус, ее запах и читал по неосознанной дрожи невысказанные слова.

Все, что он делал с ней, было полно нежности и обожания. То, как она откликалась и принимала это, вызывало в нем головокружительный восторг.

Катя вздохнула и оторвалась от него, чтобы опереться ладонями о столешницу. Ему не понравилось это. Он хотел чувствовать ее близко к себе всю. Кожа к коже. Видеть.

— Давай так. Ты высокая, нам будет удобно. — Стянул со стола и прижал к стене, так резко поставил на ноги, что Катя шумно выдохнула, переживая накатившее головокружение.

— Дима, нам надо домой, — с уловимой злостью сказала она. Злилась, потому что при всей романтичности и уединении, свободы у них не было. Оказывается, самое трудное в сексе — это сдерживать стоны. Она до крови искусала себе губы, и все, что не простонала Крапивину в пылу страсти, казалось, комом теперь стояло в груди.

— Катенька, ты гениальна. Но прям сейчас мы точно никуда не уйдем. — Хрипло засмеялся.

— Не сейчас, потом… Мы идиоты.

— Почему?

— Потому что надо было сразу уходить с этого квеста.

— И снова гениальная идея. Правда, чуть запоздалая.

— Просто у меня тогда не было идеи, как отмазаться.

— А сейчас есть?

— Сейчас, да. Можно было сказать, что я в ресторане перепила шампанского и у меня голова кружится… что я тортика объелась. Боже… надо было так сказать и ехать к тебе. Или ко мне. Куда-нибудь.