Онлайн книга «Мажарин»
|
— Я конченная неврастеничка, мне уже ничего не поможет… «Ничего не поможет. Клубничку надоело есть и шампанское пить? Жить не надоело. Не дадут. Кони в пальто». — Она до тебя с ним спала и сейчас с ним спит… шампанского попить и клубнички поесть…пусть я сдохну от отека Квинке… аллергия у меня на клубнику… я ее с детства не ем… — Марину, говоришь, тебе надо… так я ее не держу… она сама ко мне пришла… а потом у меня все отняли… тебя… и ничего у меня не осталось… — Она погуляла, поиграла, поразвлекалась и устала от тебя… мусор ты для нее, понимаешь? — Ты никогда не был для меня мусором… никогда… ты был для меня всем… я специально так сказала, чтобы тебя не тронули, чтобы ничего с тобой не сделали… Тяжело вдохнул. По спине озноб. «Все у нас отняли. Ничего не осталось. Семь лет отняли. Вырвали из жизни. Ничего не осталось!» — С абрикосовым вареньем мы ели блины! с абрикосовым, Мажарин! я хочу тебя…помнишь? сильно, глубоко… помнишь? Сережа, прекрати… нет, не так… Мажарин, закрой рот… — Кайфа хочу… много… прям много? всю… Мариша моя… только я буду тебя трахать… только я буду с тобой спать… только я… Сереженька, мой дорогой, мне так хорошо, очень хорошо… спасибо, милый… я очень хочу, чтобы тебе было хорошо… — Мариша моя… только я… — шептал вслух. — Моя Мариша… моя-моя-моя… И снова перед глазами фото, услужливо памятью подкинутое. Так четко, как никогда. Мариша. Голая на постели. Чуть повернувшись и прикрывая глаза тыльной стороной ладони. Смеется и радуется. Мариша, да. Голая, да. Прикрыл глаза, чтобы ненавистный кадр всплыл еще четче. Повторил губами Маринкину непринужденную улыбку и такую, что на фото. Приподнял верхнюю губу. Холодок по спине. Не улыбка это, не смех. Хотя похоже. Оскал болезненный. Не улыбалась она — от боли скалилась. Поднял руку к лицу, повторяя ее жест. Потом скрестил две руки. Не просто прикрывала она глаза — защищалась. Ладони наружу выворачивают, когда защищаются. Все. Всегда. Лежала, не чуть отвернувшись — отворачиваясь. Не смеялась она, не радовалась — плакала. Вздохнул глубоко, что легкие заломило. Посмотрел на Маришу спящую. Голова раскалывалась, все тело горело. И только желудок полный льда. По самую глотку… Глава 15 Утром Сергей отвез Марину домой. Они почти не разговаривали. И не потому, что сказать было нечего. Оба словно внутренне застыли, переваривая болезненный разговор и все произошедшее. Только смотрели друг на друга. Будто прозрели и новыми глазами увидели. Марина ничего не спрашивала: что им делать дальше, приедет ли он к ней вечером. Мажарин словно стеной отгородился, уйдя глубоко в свои мысли, и это немного пугало. До этого близко не подпускал, а сейчас еще спокойнее стал, холоднее. Холодный был, но не равнодушный: за всеми ее движениями следил, за мимолетными взглядами, каждое оброненное слово ловил, кажется, к вздоху даже прислушивался. А Марину тоска начала жрать. Так хотелось тепла от него. Того, что у них раньше было. Только как его теперь разжечь? Где искру взять? Всю дорогу вспоминала, не сказала ли вчера того, чего говорить не стоило, не ляпнула ли чего запретного в своей агонии. В любви призналась… Ну и ладно. Пусть знает, что дорог. Что ей тоже было что терять, вернее, что все она тогда потеряла. И боль ее тоже еще не прошла: за его страдания она до сих пор своей болью расплачивается. |