Книга Мажарин, страница 31 – Оксана Сергеева

Пульсацию. Жар. Дрожь живота. Натянутость мышц.

— Сереженька, — не говорила, не шептала. Просила, стонала, выстанывала.

Тяжело дыша и выгибаясь.

Она скоро кончит. Уже близко.

Приподнялся, нависая, и некоторое время смотрел на нее, раскрытую перед ним, горячую.

Расплавленную острой лаской.

— Моя Мариша… сейчас тебе будет хорошо… — Поцеловал в губы и медленно вошел в нее.

Горячий язык скользнул по ее языку, и Марина вздрогнула знакомой дрожью. По ягодицам прошел озноб, и тут же горячие волны встряхнули обессиленное ласками тело. Ногти безжалостно впились в его плечи. И в ответ он так же безжалостно вдавил ее в кровать, глубоко двигаясь, хотя глубже некуда. Сильнее. Пока она не утихла под ним, не перестала яростно сжимать его своими мышцами. Кусать, стонать…

— Да, моя девочка, вот так хорошо… умница.

Она еще тяжело дышала и выдала что-то похожее на смех. Гортанное и хриплое.

Удовлетворенное.

— Все, теперь можно лямурить, как я хочу… — Скользя пальцами вверх по ее животу. По груди — сжимая.

— Я даже знаю, как ты хочешь.

Он привстал на руках, и Марина перевернулась на живот, втайне удивляясь. Боже, тело стало мягкое, но неповоротливое, будто разобранное по суставам. Поэтому она удовольствием распласталась на постели, позволяя Мажарину уложить себя так, как ему будет удобно.

— Кайф, кайф… — Навалился на нее, чуть согнув одну ее ногу в колене. Еще не взял снова, просто придавил собой, почти не удерживая веса, впитывая в себя ее дрожь.

Да, кайф… без внутренней гонки, что не успеет, не получит. Без рывков и смятения.

Расслабиться под ним. С сумасшедшим наслаждением, просто отдаться, чувствовать всем телом его удовольствие. Быть с ним. Знать, как хорошо ему…

Она на секунду напряглась, когда он снова погрузился в нее и замер. Приподнялся на локтях, немного освободив от своего веса и дожидаясь свободного вдоха, который покажет, что можно продолжать.

Сквозь стиснутые зубы Марина застонала и выдохнула.

Почти без дыхания в такой позе, без возможности двигаться и как-то управлять, помогать. А только бессильно, задушенно стонать и терпеть вновь начавшуюся сладкую муку. Язык, ласкающий спину. Влажные поцелуи на плечах.

Сначала осторожные толчки, потом горячие быстрые.

— Мариша моя… Только я буду тебя трахать… только я буду с тобой спать… только я… я всегда буду тебя трахать, всегда, всю жизнь… только я…, — шептал прямо в ухо, иногда приглушенно рыча.

Натужно застонав, Марина сжала в кулаках покрывало. Мажарин стиснул ее запястья, снова плотно наваливаясь и парализуя.

Это было, как обещал, — глубоко и сильно. Снова внутри палящий жар и удовольствие по венам кипящей кровью. Пересохшее горло. Сладкое бессилье. Неотвратимо накатывающий оргазм…

— Иди ко мне, — перекатился на спину и увлек ее на себя.

Она уселась на него, поерзала. Нависла, загнанно дыша ему в губы. Будто хотела что-то сказать, но не смогла и лишь застонала.

— Я знаю, знаю… — надавив ладонями на ягодицы, заставил скользнуть на себе вверх.

— Не могу говорить, — сухо сглотнула, откинув от лица спутанные волосы.

Приникла ртом, но не целовала. Он целовал. Ласкал языком, целовал приоткрытые губы. Сухие, искусанные. Шею. Грудь. Обводя языком и втягивая болезненно напряженные соски в рот. Чуть прикусывал. Чувствовал, что она уже начинает дрожать внутри, двигаясь на нем быстрее, ускоряясь.