Книга Раскалённый капкан. Ставка на выбывание, страница 86 – Оксана Сергеева

— Вот именно поэтому твое согласие дать мне время на раздумья звучит не очень правдоподобно. Вернее, очень неправдоподобно.

— Машенька, я действительно хочу, чтобы ты обо всем подумала. Потому что «жена» — это не просто новая фамилия и штамп в паспорте, это образ жизни, образ мыслей. Это целый ряд моральных обязательств, как по мне. Я думаю, ты понимаешь, о чем я.

— Да, я понимаю, — без улыбки кивнула она.

— Вот и хорошо. Пойдем позавтракаем, и поеду я поработаю. А то пока я тут с тобой философствую, у меня пол-офиса документов вынесли.

— Каких документов?

— По двум дочерним предприятиям.

— Зачем? — выдохнула Машка.

— Видимо, хотят впаять мне легализацию денежных средств.

— Боже…

— Не, Манюня, бог тут совсем ни причем.

— А что ты тут правда философствуешь, если у тебя там документы изымают? — воскликнула Маша.

— А я таким образом оказываю следствию полное содействие. Или ты думаешь, в первый раз так под меня копают? — Встал с кровати и

подтолкнул Машку к двери.

— А если тебя вызовут на допрос?

— Конечно, вызовут. Раз документы изымают, значит вызовут. И тогда, Маня, я побреюсь, надену белую рубашку и поеду в Следственный комитет с гладко выбритой рожей говорить всю правду, — засмеялся он. — Пойдем. Есть хочу. Надя, наверное, уже накрыла завтрак.

На кухне пахло свежей выпечкой и кофе. При виде лимонного пирога Маша скривилась, снова встревожившись от своей тайной мысли.

— Что? — Виталий тут же уловил ее странную реакцию.

Она в ответ поджала губы и, нахмурившись еще больше, уставилась в телефон.

— Маша, — сказал он строже. — Что там такое?

— Там календарь. — Отложила телефон и странно взглянула на Виталия. — Вот думаю, сейчас тебя обрадовать или потом, когда домой вернешься. А то скажешь, что у тебя из-за меня снова весь день через… одно место.

— Нет уж, давай сейчас.

Маша глубоко вздохнула, набираясь то ли кислорода, то ли смелости.

— Знаешь, я легко могу представить, что у меня от тебя дети, потому что у меня… задержка.

Бажин, услышав это, изменился в лице. Не двинулся, не дернулся, но как-то в один миг весь неуловимо собрался, сконцентрировав на ней острый взгляд. Это напряжение жило в нем несколько секунд, но потом словно растворилось, и Виталий, выдохнув, подался вперед к столу. Облокотился на него, подперев рукой подбородок.

— Маня, главное вовремя об этом вспомнить.

— Молчи, — остановила она его. Скрестила руки на груди и насупилась. И без него прекрасно все понимала.

— Сколько?

Машка приложила пальцы к губам, будто боясь озвучить ответ.

— Около недели.

Виталя кашлянул, прочищая горло, но не заговорил, а только улыбнулся тихой непонятной улыбкой.

— Может, это просто… бывает же такое… — осторожно начала она.

— Не-не, Манюня, я думаю, мы уже приехали. Дофеячилась ты.

— Я дофеячилась? Это ты дофеячился. Маня, а давай так… Маня, а давай в душе… Маня, я ненавижу презервативы… Блин, вот только этого нам

сейчас не хватало.

— Счастье давит со всех сторон, я прям чувствую на своих плечах этот пресс. Так обычно в жизни и бывает.

— Ага. Только Маня решила, что она в этой жизни вообще может что-то решить!

Бажин рассмеялся:

— Вот.

— Что вот?

— Нашлась истинная причина твоих переживаний. И нервозности, и мнительности…повышенной тревожности, раздражения, и «ты, сволочь, меня не слышишь, не понимаешь, делаешь все, как тебе надо и не думаешь о моих чувствах». Чем там еще беременные страдают?