Книга Раскалённый капкан. Ставка на выбывание, страница 70 – Оксана Сергеева

— Ни в чем! — Круто развернувшись, поспешила скрыться в спальне.

Убегала она от своих чувств. От нелегкого разговора, который выворачивал нутро наизнанку, а обнажаться было так страшно и непривычно. Она ведь разучилась откровенничать с мужчинами. Забыла, как это — говорить начистоту и, расстегнув все пуговицы, быть душой нараспашку. Костя отучил ее, не нуждаясь в трепетных разговорах о чувствах, о проблемах и сложностях в понимании.

Думая об этом, Маша сгребала свои вещи с полок и бросала в сумку. Несмотря на обстоятельства, подтолкнувшие ее к этому, делала все не сгоряча — решение созрело давно. Ей надо побыть одной и спокойно обдумать то, что происходило между ней и Виталей. Нужен глоток свободы, чтобы почувствовать, что в этих отношениях она хоть что-то может решить сама. Он ворвался в ее жизнь стремительно и все изменил, она не хотела, но под его давлением и сама начала меняться. И эти изменения ей не очень нравились.

— Отлично. Ты уже голая? — спросил Бажин, увидев на кровати ее платье. — Давай, Маня, хочу волшебного траха. Как ты умеешь. Чтобы я умер и воскрес. Сейчас только романтику сделаю.

Машка выглянула из гардеробной. Он стоял посреди комнаты, держа в одной руке открытую бутылку шампанского, в другой — бокалы. Поставив все на столик, выключил верхний свет и включил стоящий у кушетки торшер.

— Трахаться ты теперь будешь со своей Лялей!

— Может быть. Но только не сегодня, — самозабвенно иронизируя, засмеялся Виталий и налил шампанского в бокал.

Машка снова спряталась в гардеробной. Зайдя туда, Бажин даже не удивился, что Машка и правда трудится над укладыванием вещей в сумку.

— Маня, а я помню это платье. Ты была в нем, когда мы первый раз переспали. А трусики на тебе сейчас тоже розовые? — Дернул подол вверх, но Машка оттолкнула его руку, и Виталя чуть не выронил фужер с шампанским, который держал в другой руке. — Не надо со мной бороться. Я сильнее. Потом скажешь, что я сделал тебе больно, а я не хочу делать тебе больно.

— Это ты уже мой уход празднуешь? — с удовольствием поязвила она. — Ляля хоть оценила серьгу в ухе? Такие изменения с последней встречи…

— Оценила. Сказала мне очень идет. Китч сейчас в моде. Еще татуху посоветовала сделать. Как вызов обществу. Говорит, надо ломать стереотипы.

— М-м-м, договорились, где татуху будете делать?

— Вот тут. — Провел пальцем от уха вниз по шее и засмеялся: — Маня, ну ты ваще огонь, я даже не думал, что ты такая ревнивая. Я тебя хочу. Прямо сейчас. Можно прямо здесь.

— Угу, ты же любишь страстных женщин. Ляля тоже, наверное, такая?

— Очень такая. Мне тогда захотелось в своей жизни чего-то яркого, и я завел себе рыжую любовницу. Вообще не прогадал.

Машка, пылая возмущением, замерла и медленно спросила:

— Интересно, что же тобой руководило, когда ты решил завести меня?

— Захотелось чего-то волшебного, — улыбнулся он, подавая вешалку с платьем. Маша смотрела то на свое платье, то на лицо Бажина, не зная, как расценить этот жест. В конце концов, вырвав из его рук плечики с одеждой, бросила их в сумку. Виталий вздохнул: — Ляля, кстати, от меня ушла точно так же, с таким же перфомансом: приревновала, устроила скандал, собрала чемодан и уехала. Думала, что я кинусь ее останавливать. А я не стал ей мешать — вольному воля, если уж миру мир не получается.