Книга Волчье сердце, страница 86 – Оксана Сергеева

Свобода...

Несколько часов нетрезвой, иллюзорной свободы...

— Я выиграла, Майер. Почему я все равно у тебя в квартире? — спросила Вера и наконец пошевелилась. Ухватив конец шарфа, потянула вниз, пытаясь от него освободиться. Но он, обмотанный вокруг шеи, лишь затянулся петлей.

Вопрос был, разумеется, риторическим, но Янис все равно ответил:

— Потому что ты выиграла меня на моем игровом поле моими же шашками. Победа твоя — приз мой. Все по-честному.

— Ты видел, что я повернула доску?

— Конечно.

— А почему ты ничего не сказал?

— Потому что тебе можно все.

— Прям все?

— Прям все, — повторил он. — Даже использовать запрещенные методы и вести нечестную игру. — Распутав шарф, снял с нее пальто.

— Как хорошо, что ты не женат, и можешь привести меня к себе... а то пришлось бы нам снимать отель на час, — рассмеялась Вера и шагнула вглубь квартиры.

— Часа с тобой мне мало. Хочу всю ночь. — Майер не дал ей далеко уйти. Схватил за руку и снова притянул к себе.

Вера что-то ему ответила, но он уже не слышал слова. Принялся дальше раздевать ее, не дожидаясь, пока они доберутся до спальни. Нащупав на спине молнию, расстегнул и снял с нее платье. Затем чулки. Потом все с себя. С каждым снятым предметом одежды обнажалось их обоюдное неистовое желание.

Оставшись в одном белье, Вера прильнула к Янису. Всем телом к нему потянулась. Так хотелось ощутить на себе его руки и его в себе, что становилось больно. Каждая клеточка звенела какой-то тоской.

Хорошо бы назавтра ничего не помнить. Утолить голод, погасить в себе этот похотливый огонь и ничего не помнить...

Теплые руки гладили ее по спине, по плечам. По волосам. Майер мягко поцеловал ее. Вера с готовностью ответила на его порыв. Ее теплые и мягкие губы легко раздвинулись, уступая напору его языка. Их сладкий поцелуй тут же перерос в голодный и страстный. Они, словно застигнутые врасплох своей страстью, так и замерли на полпути. Будто не решив, в какой уголок двинуться, чтобы утолить свой голод. То ли в спальню идти, то ли в гостиную. Они целовались. Это продолжалось, казалось, целую вечность, пока оба не почувствовали, что еще немного, и задохнутся. Янис оторвался от нее, чтобы глотнуть воздуха. Но из своих объятий не выпустил. Наклонив голову, уткнулся лицом в ее шею. Прижался губами, чувствуя под горячей кожей шкалящий пульс, отчего в собственных жилах буквально вскипала кровь.

Он слышал, как у Веры перехватило дыхание, когда он стянул с нее трусики. Заведя руки за спину, она расстегнула застежку лифчика и сняла его сама. С губ сорвался облегченный вздох, как только пальцы Яниса коснулись упругой груди. Теперь уже ее губы нашли его рот и долго не отпускали.

Майер шагнул вперед. Крепко ухватив за ягодицы, притиснул к стене. Она застонала, обхватывая ногами и жадно впуская его в себя. Ее тело готово было разорваться от напряжения. Оно молило о снисхождении.

— Не смей мне врать... — прошептал Майер, — ...не смей говорить, что тебе со мной плохо...

— Сейчас? Я никогда этого не говорила... что в сексе мне с тобой плохо... — выдохнула Вера. Руки легли ему на спину. Ощупывая каждый мускул, пальцы пробежали вдоль позвоночника.

Янис застонал и еще глубже погрузился в нее.

Запах духов и женского тела. Он в ней. Их близкое удовольствие. Мгновение, которое ему хотелось остановить навечно. Момент без прошлого и будущего. Только они и их настоящее. Без споров и пререканий. Без доказывания правоты одного и бесправности другого. Без определения границ своей свободы ограничением свободы чужой.