Книга Волчье сердце, страница 135 – Оксана Сергеева

— Какие грибы? — недоуменно переспросила подруга, уставившись на нее во все глаза.

— Лисички, белые... — дернула плечом. — Да точно есть! Стопудово ландшафтники ему грибниц там навтыкали. Вернется — спрошу.

— Какие грибы?! Вера, ты о чем?! Тебя похитили! Я чуть не умерла от страха!

— И что?! — Вера развернулась к Риде лицом и рявкнула, всплеснув руками. — Сдохнуть мне, что ли, теперь раньше времени? Ну похитили — обратно привезли. Еще раз сопрут — еще раз обратно привезут! Пошли! — Сорвавшись с места, она понеслась к бару.

Похлопала дверцами шкафов, потом рванула на кухню.

— Куда? — Рида бросилась за ней.

— За успокоительным, куда еще. Походу, нажрусь я сегодня...

Дубинин свернул с дороги и по хрусткому песку подрулил к краю карьера. Зябрев со своими головорезами уже был на месте. Их лица, высвеченные фарами, казалось, совсем обескровились.

Янис выбрался из машины и хмуро глянул на бледную троицу. Гнев в нем поутих, но от своих намерений он не отказался: против насилия нет другого средства, кроме самого насилия. Оно решает практически любые проблемы. Жестокостью можно добиться того, что иначе получить невозможно. Насилие очень эффективно, когда нет других вариантов.

— Че, мушкетеры, допрыгались? — сказал с усмешкой.

Зябревские гопники начали бесполезно оглядываться, будто ища у кого-то неожиданную поддержку. Затряслись их связанные руки; расплылось по лицам недоумение, смешанное со страхом.

— Я сделал то, что ты хотел, — провозгласил Зяба. Еще не двинулся с места, но тоном заявил о своем желании уйти.

— Еще не сделал.

— Леонид Григорьевич, ваши люди — ваша проблема. Вам ее и решать, — добавил Дубинин, поскольку не увидел в глазах Зябрева полное понимание ситуации.

— Хочешь, чтобы я их... сам? — пряча смятение, тихо уточнил Зяба и бросил быстрый взгляд на своих наемников.

— Леня, не тупи! Не отнимай у меня время! И так из-за тебя весь вечер наперекосяк. Хочешь, пристрели... хочешь, придуши. Мне все равно, что именно ты с ними сделаешь.

Зябрев хотел было сказать что-то веское и энергичное, но окоротил себя и кивнул своему человеку, который со снятым с предохранителя пистолетом присматривал за пленной троицей. Тот помедлил и поднял оружие. Изрыгая гнусную матерщину, пленные бросились врассыпную. Один за другим ночную тишину рассекли два выстрела. «Малыш» рухнул в песок. «Длинный», поймав пулю у самого края карьера, кубарем скатился вниз.

— Леня, подожди, — остановил Янис. — Ты всех троих решил грохнуть, что ли? А закапывать их кто потом будет? Мы с Ванькой? Или ты? Ладно. Этого оставь и лопату дай ему.

«Бледный» не успел никуда ринуться. Так и стоял на месте, увязнув по щиколотку в песке. Еще не веря, что ему повезло остаться в живых, он медленно утер лицо рукавом, неловко одернул куртку и подобрал лопату, которую бросил ему помощник Зябрева.

— Женщину мою тронешь, башку тебе в полсекунды снесу. Сам. Лично, — повернувшись к Зябреву, жестко сказал Майер безо всякого снисхождения в голосе. — Если с Верой что-то случится, даже разбираться не буду, тебя первым кончу. Тебя, твою семью и всех, кто с тобой связан. Даже прабабушку твою достану из могилы и снова кончу. Ты меня понял? И этого урода Ряшина оставь в покое.

— Оставить в покое? — взбрыкнул Зябрев. — Послушай. Я понимаю твой гнев. Но и ты меня пойми. Он мне должен. Предлагаешь простить? Не подавится ли он таким подарком? Чтоб все думали, что можно вот так вот запросто кинуть Зябу?