Книга Волчье сердце, страница 119 – Оксана Сергеева

— У вас есть лед?

— Конечно. В баре есть и на кухне в морозилке. Я принесу, — тоже встал, чтобы принести ей лед.

— Не утруждайся, я могу сама.

— Что ты, мне не трудно.

Преисполненный любезности, Даниил улыбнулся и взял у нее из рук бокал. Подойдя к бару, открыл морозилку и наполнил его льдом.

— Спасибо, ты так любезен, — оценила Вера, принимая обратно свой бокал.

— Всегда к твоим услугам.

— Приятного вам вечера, — послала ему милую улыбку.

— И вам, Верочка, и вам...

Сделав глоток, Вера насладилась терпкой прохладой вина, взяла со стойки початую бутылку и двинулась к лестнице. Поднявшись на второй этаж, она не пошла в спальню, а удобно разместилась на диване у окна.

— Могла сразу подняться вместе со мной, — ответил Майер, подходя к ней.

— Я только сейчас поняла, что хочу тишины, — устало произнесла она и, прикрыв глаза, откинула голову.

— Я обещал, что никто не помешает нашему спокойному отдыху.

Вера поняла, к чему он клонит, и покачала головой:

— Янис, твой брат меня не напрягает.

— Хорошо, — сказал он и, сев рядом с ней, вытянул ноги и расслабленно облокотился на спинку. — Потому что я не собираюсь вмешиваться. Если вам нравится упражняться в сарказме — дело ваше. Я не буду учить вас, как друг с другом общаться. Вам все равно придется поладить. У вас просто нет другого выхода.

— Мне нечего на это возразить. Данины упреки справедливы. Он так же, как и я, думает, что ты выбрал не ту женщину.

Не дождавшись ответа, Вера открыла глаза и посмотрела ему в лицо.

Янис чуть улыбнулся и сказал:

— Он думает, что я ошибаюсь насчет тебя. Что я увлечен и слеп, как это обычно бывает. Но в том-то и смысл, Вера, что мне отлично известно твое отношение.

— Ты не сможешь объяснить ему свою привязанность. Я не смогу объяснить, почему отношусь к тебе так двояко.

— Ненавидишь и спишь...

— Это не ненависть.

— А что?

Вера помедлила, пытаясь ясно оформить свою мысль.

— Злость. Я злюсь. На себя — что подпустила тебя. На тебя — что ты это ты.

— Что я — это я? — переспросил он с усмешкой.

— Угу, — утвердительно кивнула она и отпила еще вина. — Потому что ты все испортил. Я думала, что то, что между нами происходит, — нечто особенное. А это оказалась всего лишь игра моего подсознания. Ты как будто заставил меня прозреть. Открыл мне глаза. Думаешь, я все еще горюю из-за прошлого? Нет, Майер, я оплакиваю наше настоящее. Что могло быть и не случилось. Что у нас осталось после этого? Ничего у нас не осталось.

— Так уж и ничего?

— А что? Секс и похоть? Ты не доверяешь мне, я не доверяю тебе...

— Возможно, не так уж плохо, что мы не испытываем в отношении друг друга никаких иллюзий.

— Иллюзии — это не всегда плохо, — возразила Вера негромко. — Иногда они спасают. Как иммунитет от болезней. Слепота охраняет влюбленных. Она их защищает. Пока слеп, прощаешь, веришь, прирастаешь, проникаешься... У нас с тобой нет такого иммунитета. Нам будет больно.

После выходных, проведенных с Майером, на работу Вера не вышла, и Гущинский напросился в гости. Она согласилась с ним поговорить, потому что избегать разговора не было смысла. Захар приехал ровно в семь вечера, как обещал. Вера открыла ему дверь, и он вошел в дом, держа в руках коробку с документами. Она подождала, пока он разденется, и любезно предложила ему чего-нибудь выпить. Гущинский не захотел ни чая, ни кофе, и они прошли в гостиную.