Книга Узел, страница 56 – Оксана Сергеева

Климова смотрит на меня и все понимает: домой она поедет одна.

— Зачем ты меня сегодня позвал? — спрашивает вызывающе громко.

— А зачем ты пришла? — отвечаю в том же тоне.

— Обещай, что не сядешь за руль, а тоже поедешь на такси, — проявляя вежливое смирение, теперь улыбается. Той самой хорошо знакомой мне непробиваемой улыбкой, что доспехи, а не улыбка.

— Я в состоянии о себе позаботиться, Настя, — резче, чем мне того хотелось, отвечаю я, и Климова отшатывается, словно получает пощечину.

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? — говорит напряженным дрожащим голосом. — Что мне было больно и плохо без тебя? Что все эти годы я страдала? Что, как с тобой, у меня больше ни с кем не было? Ты это желаешь слышать?

— А если — да. Если именно этого я хочу.

Слышать о ее боли. О разочаровании и ошибке.

Я больше не могу слышать о счастье. Ненавижу ее счастье и хочу слышать о ее боли. Я мечтаю услышать фальшь в этих рассказах об удачно сложившейся жизни! Тогда, много лет назад, уходя от нее, я остро понимал, что мне будет не хватать ее. Не головой, а всем телом я чувствовал, как невыносимо мне будет недоставать Насти. Кажется, было сделано все, чтобы избавиться от этой чувственной зависимости и не попасть в нее снова. Я пообещал себе никогда больше не влюбляться.

И у меня получилось.

Все эти годы я только и делал, что не любил других.

* * *

Я и чувствую себя так же… Животным, загнанным до пены…

Настя

Просыпаюсь с головной болью и болью воспоминаний.

Телефон звонит уже не в первый раз, но я не отвечаю. Перевожу на виброрежим, чтобы совсем не выпадать из реальности, и снова ложусь в кровать.

У меня законный выходной, оставьте меня в покое!

Противное жужжание умолкает, но не тут-то было, не расслабишься, дальше, как из рога изобилия, сыплются сообщения.

Семья, чтоб ей провалиться…

— Поля, в чем дело?

— Ты почему не отвечаешь?

В звонком голосе сестры мне чудится претензия, и я спешу осадить негодяйку:

— Твое какое дело, почему я не отвечаю. Чего надо? — Сегодня я не в состоянии спустить все на тормозах, прикрывший сарказмом или иронией.

Полька умолкает. Так и вижу ее хлопающие глазки.

— Это… блин… — мямлит она еле слышно, растеряв свою уверенность.

— Что — блин? Ты за этим мне позвонила с утра? Чтобы научить словам-паразитам?

— Вообще-то, уже не утро, — малодушно поправляет она меня. — Двенадцать часов…

— А у меня утро! Это ты сидишь у мужа на шее, а я всю неделю пашу, как проклятая. Мое утро может длиться сутки, если я того пожелаю, — режу ее по живому.

— Ох, я говорила маме, что это плохая идея… в общем, мы к двум часам собираемся в ресторане…

— Я думаю, вы вполне обойдетесь без меня.

— У нас повод есть серьезный.

— Да ты что! — картинно удивляюсь, приподнимаясь с постели. — Тебе машину новую купили или Дёмке галстук?

— Ой, Настя, перестань, Дёма носит фирменные и очень дорогие галстуки.

— Угу, главное, чтобы костюмчик сидел, а что внутри — мелочи. — Выбираюсь из кровати, сую ноги в тапки и иду на кухню.

— Настя, мне кажется, ты снова издеваешься.

— Что ты, сестра, тебе кажется. Так что за повод? — Прижимаю телефон к уху плечом и заправляю кофеварку. Все-таки паршивка умудрилась своей болтовней вытащить меня из теплой постели.

— Ой, — умиленно вздыхает Полька. — Хоть ты и злая, но даже ты должна за нас порадоваться. У нас с Дёмчиком будет малыш, — вдохновенно верещит от счастья. — Настя! Настя, ты слышишь? Ты придешь?