Книга Узел, страница 30 – Оксана Сергеева

Климова до сих пор думает, что наша с ней встреча вышла случайно. Но это не так.

Случайно мы встретились с Таей.

Климову я разыскивал намеренно.

Настя всегда была такой. С характером. Не дурным — неудобным.

Люди не любят чужую свободу. Мысли, выбора, поступков…

Настя никогда не зависела от чужого мнения. От своих собственных заморочек — да, как и все мы. От чужих — нет, что дано не каждому. Ей нравилось, и сейчас, без сомнения, нравится, рубить правду-матку в глаза и ошеломлять людей своей прямотой. Сначала я ненавидел ее за то, что она такая. Затем полюбил, потому что никогда таких больше не встречал. Рядом с ней все, кого знал, меркли.

Все испытанное мной в те годы с такой яркостью запечатлелось в памяти, что до сих пор ощущается так горячо, как если бы оно только вчера волновало мне кровь. Помнится, весь день чувствую в Настиной болтовне что-то нервное и беспокойное.

— Следующий раз на ужасы точно не пойдем. — Знаю, что скажет, и не хочу этого слышать. Не хочу.

— Следующего раза не будет, — резко, словно острым ножом, отрезает она. Не говорит — приказывает.

Пауза. Молчание. Ее решительный взгляд, устремленный на меня, и я — будто загипнотизированный этим «приказом».

— Надо было сразу сказать тебе, что у нас ничего не получится.

— Почему? — глупо переспрашиваю.

— Разве есть разница, почему именно тебе говорят «нет»? Важнее, что «нет» — это «нет!».

— Разница огромная.

— Я занята. У меня есть парень.

Слова обдают будто холодом, но я, наконец, выхожу из мертвящего оцепенения, в которое меня повергло ее заявление.

— Вуаля-бл*. Мы вспомнили, что у нас есть парень. Интересно, когда именно ты о нем вспомнила? Когда меня раздевала? Или когда мы в кино ходили? Или вчера? Настя врет, и это страшно бесит. Врет тупо, нагло и думает, что я этого не понимаю.

Но больше бесит собственная ревность. К этому «парню», которого нет. К самой мысли, что он может у нее быть.

Хватаю Климову за ворот рубашки, обнажая свои красные отметины на ее шее — не могу удержаться, чтобы не напомнить о нашем вчерашнем свидании. Вчера Настя не была такой равнодушной. Вчера нам было очень даже горячо.

— Полегче, — отбрасывает мою руку, как что-то противное и мерзкое. — Не надо так нервничать. Неужели ты думаешь, что это что-то значит? Ты интересный, симпатичный, с тобой приятно общаться, почему бы и нет? Смотри на жизнь трезвее, ты же неглупый. Девочки все такие. Мой совет. Не принимай все за чистую монету. Это убережет тебя от… ненужных страданий, — смеется она, и этот смех отдается во мне тяжелым эхом.

Меня поражает ее сухая расчетливость. Милой теплой Насти как не бывало. Вместо нее на меня смотрит злобная стерва… если не сказать хуже.

— Не расстраивайся, — усмехаясь, продолжает она, — найдешь себе другую «Настю». Уверена, с этим проблем не будет. Со мной ты только время потеряешь.

Чувствую, что своими насмешками Климова хочет заставить меня говорить, но молчу. Упорно и ожесточенно.

Затем принимаю ее ироничный тон и отвечаю спокойно, хотя внутри все клокочет:

— Я тебя понял. Не надо два раза повторять. Я с первого все понимаю.

— Хороший мальчик. Я привыкла к парням постарше и никогда не буду встречаться с малолеткой. Не могу я встречаться с малолеткой, извини… — Она впервые запнулась, и это принесло мне небольшое удовлетворение. Как и тень растерянности в ее светлых глазах. — Пока. Удачно тебе съездить на сборы.