Книга Узел, страница 18 – Оксана Сергеева

Он рассказывает, что в борьбе невозможно победить без интеллекта. Что нужно уметь просчитать каждый ход соперника, предугадать его действия по взгляду и ответить…

Я подвисаю. Слушаю его голос, смотрю на его губы и впадаю в какой-то транс, ощущая одно четкое желание. Прямо сейчас мне хочется обнять его сзади. Крепко обхватить грудную клетку и уткнуться носом между лопаток. Хоть убейте, я не знаю, откуда оно взялось, это дикое желание, оно просто есть.

Леднёв замолкает, наверное, что-то замечая в моем взгляде. Мы снова безмолвно смотрим друг на друга и… и в комнату врывается Таська.

— Вам повезло. Одна кружка уцелела. И это будет моя кружка. А вы, если захотите чаю, будете лакать с блюдечка.

— Спасибо, Тая, за приглашение, но от чая я, пожалуй, откажусь, — усмехается Леднёв.

— Кто ж тебе позволит? — строго предупреждает Григорьева. — Закончили, да?

— Да. Куда подвинуть?

— Сюда, к кровати. Да, Настя?

— Конечно, — соглашаюсь.

Видимо, я так и не вышла из того психоделического состояния, в которое невольно ввел меня Леднёв. Только этим и можно объяснить мое дальнейшее поведение. Никита уходит домой, Тася строгает окрошку, а я, растолкав оставшиеся вещи по ящикам комода, лезу под душ. Знаю, что Леднёв вернется, живет-то в десяти минутах от нас, и это меня снова нервирует. Хотя не должно. Ник — Таськин друган, и мне до него нет никакого дела.

Выключив воду, обнаруживаю, что не взяла с собой полотенце. Таськиного тоже нет. Шорты и футболка, в которых я была, уже в стирке.

Не хочется до шкафа шлепать голышом, с волос все равно бежит вода, хоть я их и отжала, поэтому, приоткрыв дверь, зову подругу:

— Тася! Дай полотенце! — Но Григорьева не спешит выручать, поэтому ору снова: — Тась!

Докричалась. Дверь ванной, наконец, распахивается. Но я вижу совсем не Тасю.

— Ты два раза попросила, я не смог проигнорировать, — говорит Леднёв.

От неожиданности, от прилившего возмущения я лишаюсь дара речи и не нахожу ни подходящих слов, ни подходящих ругательств. Мое лицо сейчас, наверное, такое же красное, как то полотенце, которое притащил мне Никита. Я даже забываю, что надо прикрыться, стою перед ним абсолютно голая, а он, нахал такой, уходить не торопится.

— Я не тебя об этом просила. Тася оглохла там, что ли? — Перестаю тупить и прикрываю свои прелести от его бесстыдного взгляда.

— В магазин вышла. А я никак не мог отказать себе в удовольствии посмотреть на тебя голую.

— Насмотрелся?

— Угу, — отлипает от дверного косяка, чтобы уйти.

— Куда пошел? Думаешь, посмотрел, и все, что ли?

Никита хмурится, конечно, пока что не понимая моих действий. Ничего, сейчас поймет.

Втаскиваю его в ванную и закрываю дверь.

— Раздевайся.

— Чего? — слегка улыбается, вероятно, думая, что я пошутила.

— Раздевайся, говорю. Ты насмотрелся. Теперь я буду смотреть.

…часто бывает, примитивные инстинкты

оказываются выше здравомыслия…

Настя

На лице Леднёва смешиваются два чувства: недоумение и неверие.

— Раздевайся! Помочь? — требовательно повторяю и задираю на нем футболку. Никита, наверное, мой тон и мои действия принимает за дерзость, но это все от смущения, а не от безумной смелости.

— Если ты думаешь, что я застесняюсь и убегу, то ты ошибаешься, — самодовольно говорит он и обнажает торс.