Книга Нарушая дистанцию, страница 80 – Элла Савицкая

— Соскучился, — Попов повержено разводит руками. — Пусто дома без тебя. И даже без твоей сучки кошки, которая мне весь диван разодрала. Поехали поужинаем, Ир. Один разговор. Большего не прошу.

— На днях с Палычем ржали. В баре на набережной дебош устроили трое. Привезли их к нам в дежурку. А они бухие в дрова. Один забился в угол и мелет что-то типа: «Всё хорошо будет. Потерпи только. Не гадь здесь, а то менты суки убирать заставят». Мы сначала подумали, что он друганов так своих успокаивает, но как-то единственное число в обращении смутило. Спрашиваем — кому это он говорит не гадить? А он на полном серьезе: «Белочке. Выпустите хотя бы её. Жалко животное».

Игорь усмехается, а я делаю глоток вина и откидываюсь на спинку стула.

— К чему ты мне это рассказываешь?

— Подумал тебе будет интересно услышать о бывших сослуживцах.

— Ни капли, — спешу его огорчить, — эти сослуживцы от меня отвернулись, с чего ты решил, что мне хотя бы немного интересно как они?

Вздохнув, бывший перестаёт улыбаться и взлохмачивает изрядно отросшую шевелюру.

— Ир, не злись на них. И на меня тоже. Ну проехали уже ведь. Я объяснил тебе свои мотивы.

Покачав головой, искренне не понимаю к чему вообще этот разговор.

— Я помню. «Мне нужнее» — такой был твой мотив.

— Мне сорок, Ир. Я в капитанах засиделся. А с тобой мы планы строили. Семья, дети. Я знаешь как детей хочу?!

Настолько, что с полковником в обход меня провел операцию. Я помню.

Вслух не озвучиваю, потому что мы обсуждали эту тему уже не раз, но я думаю на моем лице все очень детально отображено, потому что Игорь тянется и сжимает мою руку, лежащую на столе.

— Ир, ну да, я козёл. Но это не отменяет того, что я тебя люблю. Мы же пожениться хотели. Я забыть тебя не могу. Всё дома о тебе напоминает. Кровать, белье постельное, которое ты покупала. Тарелки эти с разводами, которые тебе так нравились. Я из них только и ем, как будто это блядь, ближе к тебе делает. — судорожно стискивает мои пальцы, — Три месяца я без бабы, Ир. Даже не думал ни о ком другом, веришь? Тебе же тоже непросто взять и перечеркнуть всё то, что было между нами, правда?

Смотрю на его пальцы, гуляющие по моей коже и понимаю, что рецепторы мои не воспринимают эти касания вообще никак. Ни волнения, ни отторжения. Ни-че-го. Говорят, если злишься, но всё равно реагируешь, то это знак, что всё еще можно вернуть. Мои же реакции спокойны, как гладь воды в безветренную погоду.

Отбираю руку.

— Знаешь, перечеркнула не я. А ты. Предательством своим. Ложью. Просто… чтобы пойти на такое нужно было готовиться. Ты заранее знал, что сделаешь это. И просто ждал подходящего момента.

— Да не знал я, — Игорь ударяет кулаком по столу, — не собирался. Просто… когда Иванычу дали майора, а меня в очередной раз оставили в заднице, меня это подкосило. Я пахал, как конь, а это не оценили. Ну, помнишь же?

Помню… Игорь никогда не был лодырем. И тоже выкладывался на полную катушку.

Я всё помню.

— А тут это ОПГ, по которой ты работала. Громкое дело. Как последний шанс для меня, понимаешь? Тебе-то только тридцать. У тебя впереди еще дохрена времени и возможностей. А мне на ногах надо прочнее стоять, чтобы тебя обеспечивать.

— О каких возможностях ты говоришь, если хотел посадить меня дома воспитывать детей?