Книга Нарушая дистанцию, страница 73 – Элла Савицкая

— Так вышло.

Когда поднимаю взгляд на Никиту, понимаю, что он пристально и серьезно смотрит на меня.

— Никогда не поздно передумать. Опер из тебя отличный. И следователь будет не хуже. У тебя хватка дай Боже. Ты сможешь. — звучит так уверенно, будто он и правда убежден в моих силах больше, чем я сама.

— Я знаю, что смогу.

— Ну вот и не сомневайся. Бывшие факапы формируют опыт.

— Бывшие… да…

— Могу я спросить? — остановив машину, Никита поворачивается ко мне туловищем.

— Смотря что.

— Этот Игорь… он важен для тебя?

Отвечать мне не слишком хочется. Потому что, тема Игоря, в принципе, не приносит мне удовольствия. Но ладно уж.

— Был важен, — признаюсь честно, — я любила его.

Жду, что он будет и дальше засыпать меня градом вопросов, но этого не происходит. Вместо допроса Никита щелкает дверной ручкой.

— Пойдем пройдемся.

Ночь сегодня удивительная. Небо чистое, тучи разбежались, являя яркий полный месяц.

Мы поднимаемся по небольшому мосту. Никита останавливается, опираясь на него локтями. Я встаю рядом.

Несмотря на ясную погоду, воздух все-равно холодный и влажный. Поежившись, прячу подбородок в ворот пальто. Заметив это, Никита встаёт за моей спиной и неожиданно захватывает меня в кольцо своих рук. Его теплое дыхание касается моего виска, а горячее тело согревает, как огромная грелка. Меня окутывает его запах, которым я кажется и так пропиталась от головы до ног за прошлую ночь. И едва он выветрился, как снова захватил меня, дурманя рецепторы.

Я застываю. Сердце начинает усиленно сокращаться, и меня как будто душит это тепло, которое набросилось со всех сторон и просачивается внутрь сквозь кожу. Ползет по венам, захватывает артерии, подбирается к сердечной мышце. Всё ближе и ближе.

— Не нужно этого делать, — дергаю плечом, стараясь избавиться от того, что так стремительно захватывает мое тело.

— Ты замерзла, — спокойно отвечает Руднев, скользя подбородком по моим волосам.

И такое это действие нежное, что я теряюсь.

— Тебе показалось, — пытаюсь расцепить сильные руки, но Никита только сильнее сжимает меня ими, как тисками.

— Ир, — хрипло говорит на ухо. — Тттссс. Слушай.

Застываю, прислушиваясь. Моя профессиональная фантазия уже рисует картинки того, что нас нашли те амбалы с автоматами и именно поэтому он обнял меня. Прикрыл.

Вся подбираюсь.

— Что? — спрашиваю шепотом. — Что слушать?

— Себя.

Слушать себя мне не хочется. Потому что та часть меня, которая отвечает за рациональность мышления и поступков сильнее бесхребетной и сентиментальной, у которой в последнее время все чаще прорезывается голос.

Ей, оказывается, нравится поведение гаденыша. Его навязчивая забота, эмоции, которые он не скрывает. Чувства, что беснуются на дне его зрачков в моменты, когда он смотрит на меня. Их так много, и они настолько разные, что ухватиться за одно невозможно. И поэтому я мечусь между ними, как теннисный мячик между ракетками.

Моя слабая половина плывет и тает под его таким сокрушительным напором. Сегодня, пока мы стояли на мосту я это четко ощутила. Ощутила, как моя слабая сторона начинает преобладать. И себя другой ощутила. Такой, какая я была раньше. Доверчивой размазнёй, которая готова улыбаться только от того, что находится в объятиях мужчины.

Дурой, в общем, ощутила.