Книга Нарушая дистанцию, страница 48 – Элла Савицкая

В отделение я возвращаюсь через полтора часа.

— Налетайте.

Сгружаю на стол Красавина все заказы, а отдельный пакет ставлю перед Волошиной.

— Это что? — непонимающе смотрят на меня голубые глаза.

— Обед.

— Я же сказала, что не нужно.

— Отдашь пацанам, если не захочешь.

Скинув куртку, сажусь за стол.

Ира сдержанно заглядывает в пакет.

— Ириша, если что, отдавай всё нам, — подаёт голос Красавин, выуживая свои хинкали.

— Разбежались, — хмыкает, открывая бокс с салатом.

Взял ей с курицей и зеленью. На одних бутербродах далеко не уедешь. А она вон худая какая.

— Спасибо, — кивает мне, отвесив едва различимую улыбку.

— Никита, — подсказываю ей.

Сделав вид, что не услышала, или не поняла, отворачивается.

— Руднев, заступишь сегодня на дежурство за меня, — выдаёт Леваков, когда весь кабинет погружается в мерное чавканье.

— С чего вдруг? У меня вообще-то планы.

И плевать, что на самом деле их нет. Я только дежурил на днях.

— У меня форсмажор. Поменяюсь с тобой. А ты сегодня Ире компанию составишь. Она первый раз заступает.

Ире, говоришь?

Всё моё желание запихнуть ему один из хинкалей в глотку, стихает.

— Уговорил.

Свою не слишком радостную реакцию от компании со мной она выдаёт лишь тем, что на короткую секунду перестает жевать салат. При этом взгляд ее упорно не отрывается от монитора компьютера.

Придется тебе меня потерпеть, товарищ капитан.

Днем приходит распечатка звонков с номера Рыкова. По ней видно, что он стабильно звонил на один и тот же номер. Набирал его несколько раз в месяц, в том числе и перед смертью. На данный момент номер отключён и в базе не числится.

Остальные вызовы — бытовые: медсестры, пару знакомых. Для нас они интереса не представляют.

Поэтому пока с места мы не сдвинулись.

К вечеру отделение пустеет и игнорировать мое присутствие Ире теперь будет сложнее.

А делает она это сегодня прямо-таки профессионально.

Встав из-за стола, разминаю затекшие мышцы. Спина ноет, шея тоже.

Завтра отосплюсь и забегу в спортзал. Надо дать телу нагрузку.

— Ты мог бы выйти? — звучит за спиной в привычной требовательной манере.

Вопросительно оборачиваюсь.

— Я тебя смущаю?

— Нет. Мне нужно переодеться. Не хочу целую ночь в юбке сидеть.

Логично.

Кабинет я покидаю без особой охоты. Память моя слишком хорошо помнит ее голое тело, а фантазия рисует горячие кадры того, как она сейчас там избавляется от юбки и блузки.

Ммм.

Черт. Оборачиваюсь на дверь, замок которой зараза предусмотрительно закрыла и отчаливаю в уборную. Сейчас бы холодный душ очень пришелся кстати.

Когда спустя несколько минут возвращаюсь, по коридору разносится борзое:

— Вай, какая сучка. Иди ко мне, красивая, я тебя…

Едва я выруливаю из-за поворота, как борзота в голосе мудака сменяется на приглушенный вой.

— Пустиии, пустии, аааа.

Передо мной открывается картина того, как Ира, выкрутив ему руку, нагнула так, что этот придурок едва пол не целует.

— Сядь и жди тихо! — отвешивает таким тоном, что его яйца там, наверное, скукожились от страха.

— Все-все, пусти, я понял.

— Э. — свистом подзываю к себе сержанта, — почему у нас задержанные без присмотра и наручников сидят?

Сидоров, оценив ситуацию, срывается с места.

— Извините, товарищ капитан. Надо было отлучиться.

Отпустив бедолагу, который тут же яростно растирает запястье, Волошина выпрямляется и только сейчас замечает меня.