Книга Неблизкие, страница 86 – Элла Савицкая

— Сожми губы, ладно?

Просит натянуто.

Мне хочется, чтобы ему было также хорошо, как и мне. Поэтому обхватив напряженный ствол рукой, я делаю, как он просит. Сжимаю губы и начинаю водить ладошкой вдоль него.

Реакция следует незамедлительная. Макс напрягается еще сильнее, шумно выдыхает. Его грудная клетка ходит ходуном, а пальцы на моем затылке собираются в кулак. Могу только представить сколько ему стоит сдерживаться. Наверное, он привык иначе. Как он говорит — жёстенько. А со мной так нельзя. Хотя, если честно, очень хочется.

Кажется, я возбуждаюсь не меньше его. Пока доставляю ему удовольствие, и сама начинаю от нетерпения ерзать по покрывалу.

Уже даже не стесняюсь. Если ему так хорошо, то я готова делать это чаще. Мне нравится.

В какой — то момент Макс резко застывает, прижимает меня к себе, и на моем языке разливается его вкус. Яркий, необычный, немного вязкий.

Несколько секунд, он стоит, слегка вздрагивая, а потом наконец разжимает кулак и отпускает мою голову.

Смущение возвращается по новой.

Вытерев тыльной стороной ладони влагу вокруг губ, несмело встречаюсь с ним взглядом.

Макс пьяно и довольно улыбается.

Натянув штаны толкает меня обратно на кровать и заваливается рядом.

Прикусив губу, умащиваюсь у него на груди. И мне даже не тесно. Наоборот. Тепло и очень уютно.

— Не против, если я переночую сегодня у тебя? — спрашивает, поглаживая меня по голове.

Удивленно поднимаю на него взгляд.

— Здесь же неудобно.

— Ну, если столкнешь меня, я так уж и быть, арендую кровать твоей соседки.

Тихо смеюсь.

— Не хочу, чтобы ты там спал.

— Тогда обещай не толкаться.

Встречаемся взглядами, и я снова испытываю это ощущение. Полного восторга от того, что Макс мой.

Что он не просто забежал на пять минут, а хочет остаться, несмотря на неудобства.

— Если что я сама займу её кровать.

— Э-э-э нет. Всё, — повернув меня так, чтобы я уткнулась ему носом в шею, подгребает меня к себе теснее, — будешь спать со мной.

И мы спим. Вот так, вроде как очень неудобно, но к утру, к моему удивлению высыпаемся.

Макс уезжает раньше, потому что ему к первой паре. Я же завариваю себе чай, неторопливо одеваюсь, а когда уже собираюсь выходить, мне приходит сообщение от Сережи.

«Зря он это сделал, Лиза».

— То есть, ты утверждаешь, что это клевета.

Кивнув на бумаги, декан, Янсон Геннадий Владимирович, складывает руки в замок на столе.

Я с неверием качаю головой. Толком не успел проснуться, как меня уже вызвали в деканат и ткнули фейсом в доносы.

Весело день начинается.

— Вы хоть скажите имена тех, кто решил позабавиться? — встречаю его требовательный взгляд.

— Это ненужная тебе информация. Главное, что есть студенты, которые утверждают, что ты имеешь самое прямое отношение к увольнению Кривошеева Михаила Ивановича.

Кто эти студенты — ясно понятно. И почему решили настучать тоже. Но как — то глупо делать это спустя год.

— А доказательства? — вопросительно вскидываю бровь. — Я тоже могу сказать, что два года назад кто-то влез в систему и исправил оценки студентов. Только вы же не поверите мне безосновательно, правда?

— Правда, Максим. Именно поэтому я и пытаюсь разобраться с чего вдруг спустя столько времени кому — то понадобилось поднимать ту ситуацию.

Да тут и разбираться не надо. Бакеев решил показать, что он тоже обо мне знает немало. Вот только одними словами сыпать — бестолково и необдуманно. Или это такой ход, чтобы пошатнуть мою уверенность, и у него припасено еще что — то в запасе?