Книга Ты - моя паранойя, страница 82 – Элла Савицкая

Это бешеное ощущение, чувство власти над её телом какое-то аномальное. Чувствую себя Богом, которому принадлежит весь мир. Её мир. Мой мир. Наш мир на двоих.

Со всей силы прижимаю Тару к себе, чувствуя, как ее позвонки хрустят под давлением моих ладоней. Толкаюсь, со шлепком врезаясь своими бедрами во влажную промежность. Еще раз, еще.

— Заак, Боже, - кричит маленькая.

Её руки на моих плечах, соскальзывают, царапают. Она стонет, извивается, закатывает глаза. И это блядь лучшее, что я видел в жизни.

Я настолько теряюсь в ощущениях, что в какой-то момент прослушиваю происходящее вокруг. А зря. Я же знал, что здесь на кухне опасное место. В прошлом году именно так я застукал Оливию со Скайлером. Они почти на этом же месте обжимались, когда я притащил домой ёлку. Надо было помнить об этом, да разве же есть возможность о чем-то думать, когда Тара так кричит, а меня ломает от потребности брать её сильнее и сильнее?

— Зак, - раздаётся громогласно со стороны двери.

В себя прихожу молниеносно. Мы с Тарой синхронно оборачиваемся на голос отца, стоящего в холле.

— Блядь, - рявкаю, закрывая мою взвизгнувшую девочку, - отвернись.

Злость накатывает моментально.

— Зайди в кабинет ко мне. – Командует отец, и быстрым шагом направляется к себе, - притон сделал из дома.

Тара с огромными глазами соскакивает со стола. Шлепает себя ладонями по красным щекам и кусает губы.

— Боже, какой кошмар, - шепчет, при этом смеясь.

Меня отпускает, и я тоже усмехаюсь, пряча каменный стояк в штаны.

— Какого хрена он приехал. Ты в комнату иди, ладно? Не ходи тут без трусов.

— Ну конечно.

Мы одновременно выходим из кухни и пока Тара прикрывая зад футболкой, бежит наверх, я пытаясь уложить неукладываемый стояк, иду к отцу.

Он говорил его не будет две недели. Какого черта надо было приезжать раньше?! Я еще даже вещи собрать не успел.

— Ты рано, - бросаю ему, войдя в кабинет.

Он как раз достает какие-то бумаги из ящика.

— Твоими молитвами. – бросает их с хлопком на стол, а сам садится в кресло.

— Поясни, - падаю в кресло напротив.

— Ты что вчера натворил, сопляк?

— Что я натворил?

— Почему мне звонит Кларисса Уоллис в пять утра и требует твоих извинений перед её сыном? А потом угрожает вышвырнуть тебя из университета.

Веду плечами, испытывая внутреннее удовлетворение от того, что вчера нехило приложился к роже мудака.

— Понятия не имею.

— Зак, не делай мне нервы! Она сказала, что ты проник на его закрытую вечеринку и избил его.

— О как. Без причины даже?

— По той причине, что тебя не пригласили. Ты вообще адекватный? На кой он тебе сдался этот Уоллис?

— По этой причине я бы его не избивал. Не слишком мне хотелось на вечеринку.

— Значит, всё таки было?

— Тебе какая разница? – хмыкаю, встречаясь взглядом с отцовским гневным, - Не верю, что ты бросил острова и свою шлюху только ради того, чтобы подтереть за мной задницу. Ты же так это называешь.

— Нет, ради этого я не летел бы. У меня есть свои связи, чтобы тебя не вышвырнули из университета. А вот из команды – это уже зависит от тебя. Сейчас же ты едешь к тренеру на ковёр и если тебе дорого твое футбольное будущее делаешь всё возможное, чтобы Уоллис остался доволен.

Чувствую, как зубы со скрипом сжимаются.

Уверен, этот мудак включил все свое актёрское мастерство, чтобы поплакать мамочке в жилетку, а та в свою очередь новому мужу.