Книга Ты - моя паранойя, страница 131 – Элла Савицкая

— Но… это же временно? – в глазах моей сестры блестят слезы. – Что врач сказал?

— Да ничего особо. Они только расспрашивали мою дату рождения, имя, информацию про друзей, вопросы по наукам. Это всё я помню прекрасно, - всплескивает рукой Тара, - даже то, как тебя в школе из шланга поливали, но как так можно забыть лучшего друга и некоторые события, я понятия не имею! Мы часто с тобой виделись? – вонзается в меня пытливо.

— Когда как. Но если спросишь какой твой любимый мультфильм, гель для душа и еда, я отвечу без раздумий.

— Яяясно. Значит, уровень дружбы – хай левел. Ничего не понимаю.

— Воспринимай это как шанс познакомиться со мной снова. Ты будешь от меня в восторге, - натягиваю на себя маску самовлюбленного придурка, потому что так проще.

Губы, которые я целовал миллион раз, растягиваются в улыбке, и от этой улыбки всё то, что внутри меня разлагалось, превращается в пыль.

— Боже, как мы вообще сдружились, если я уже сейчас хочу тебя стукнуть за настолько неприкрытое самолюбование?!

Она смеётся, немного щурясь, вероятно, от головной боли, а я всё – исчерпал запас фейковой безмятежности. Сжимаю челюсть и на исходе сил подмигиваю ей.

— Ты давай поправляйся, а я погнал по делам. Если что надо будет, звони.

Быстро обвожу взглядом Оливию со Скайлером, давая им понять, чтобы не вздумали рассказывать правду, а потом разворачиваюсь и иду к выходу.

На пороге стоит Камилла. Она явно слышала весь разговор, судя по убийственному сочувствию на заплаканном лице.

— Мне жаль, - шепчет, выходя следом за мной в коридор.

Уже собираюсь быстро ретироваться, потому что, как оказалось, не готов я был к происходящему, но притормаживаю. Поворачиваюсь к ней.

— Почисти всю нашу переписку во всех мессенджерах и переименуй меня. – Насколько я помню, у Тары я записан как «любимый». - Удали фотки на телефоне и в облаке. Предупреди её друзей, чтобы никто не проболтался, а ещё врачей и медсестер. А я скажу всем своим.

— Почему? – Камилла непонимающе хмурится.

— Так будет лучше.

— А если она всё вспомнит?

— В любом случае, она начнёт новую жизнь, и тогда уже будет неважно.

Разворачиваюсь и быстро направляюсь к лифту. Грудь жжёт серной кислотой, выедает.

Если её мозг решил вернуться к жизни без меня, значит ей действительно было плохо со мной. Прости меня за всё, маленькая. Теперь ты будешь счастливее.

Зак

Приезжаю на поле и гоняю мяч практически до изнеможения. Мне просто необходимо выключить теперь свой мозг, который как на зло только и делает, что заставляет меня думать о причинах произошедшего. Я даже не думал, что Тара настолько боялась меня. Нет, она говорила, но я полагал, что это так, слова, чтобы притормозить меня. А оказывается она действительно опасалась за себя рядом со мной.

Полный пиздец!

В то время, как я готов был за неё сдохнуть, она считала, что я могу ей причинить боль – не только моральную, но и физическую. Это полный аут.

Отправляю мяч в ворота и падаю на траву. Раскидываю руки в стороны. Наверху плывут облака, закрывая от меня испепеляющее солнце.

Как теперь всё будет? Снова игра в друзей. Только играть буду я, и на этот раз более, чем натурально. Я не планирую возвращать Тару. Эти отношения для нас обоих оказались губительными. Раньше уверенность в её чувствах толкала меня вперед. Я думал она просто не хочет их раскрывать, из-за отца, или еще каких-то блоков. Но я мог руку дать на отсечение, что чувства у нее были, и именно поэтому не мог оставить её. Делал всё, чтобы вернуть, а потом чтобы удержать. Сейчас же я буквально знаю, что всегда любил её сильнее. Возможно, именно поэтому ей хотелось больше свободы, которой я не мог ей дать.