Книга Давай останемся никем, страница 95 – Элла Савицкая

«Я уже поняла», — отвечаю ментально.

А потом понимаю, что с ноги-то его я съехала, но всё еще крепко припечатана к его телу. Такому теплому, сильному, рядом с которым всегда безопасно. И вот сейчас тоже. Настолько, что и отлепляться почему-то не хочется.

Но тем не менее я неспешно пересаживаюсь дальше по сиденью.

— Прости, я тебя практически обездвижила, — отвечаю на его вопросительный взгляд.

— Если бы меня что-то не устраивало, я бы сказал.

Откидываю голову на подголовник.

Ну, не возвращаться же уже обратно…

— Дедуля, — первой выскакиваю из машины и с ходу оказываюсь в крепких объятиях дедушки.

— Привет, девочка моя, — смеется он, целуя меня в макушку. Отстраняет от себя и внимательно рассматривает. — Ну ты и вымахала за год!

— Полтора!

У меня на глаза слезы наворачиваются. Впиваюсь в него жадным взглядом, рассматривая все едва различимые изменения. Он почти не изменился. Морщины только немного глубже стали, а так всё такой же, каким я его помню — высокий, статный, с полностью седой головой. Но мой дедушка разительно отличается от остальных. Несмотря на его возраст он выглядит молодо. У него потрясающая обезоруживающая улыбка и хитринка в глазах, которая мне всегда так безумно нравилась. Да и энергией он обладает недюжей. Такой, что даже мой отец не в состоянии с ним тягаться.

Боже, как я оказывается скучала! Крепче обхватываю его руками и заглядываю в глаза. В них только тепло и безграничная нежность. Ни капли обиды, или осуждения. Хотя я их и заслуживаю.

— Прости меня! — выпаливаю, не в силах сдержать слез. Утыкаюсь ему в грудь носом и втягиваю родной запах. От него как всегда пахнет свежим деревом и лосьоном после бриться. — Я такая глупая!

— Ну-ну, ты не глупая, ты просто еще маленькая. Я всё понимаю. Родители — это святое, — треплет он меня по волосам, но из рук не выпускает. Качает из стороны в сторону, как младенца, а я от этого только сильнее реву.

Шмыгаю носом, как самый настоящий ребенок и даже в глаза ему смотреть не осмеливаюсь.

— Нет, — мотаю головой, злясь сама на себя за свой извечный страх и нерешительность, — я должна была не слушать их. А я как всегда! Трусиха!

— Так, прекращай, ты у меня не трусиха! Ты моя золотая девочка, — он еще раз звонко чмокает меня в макушку, а позади внезапно раздается знакомое хмыканье.

— Золотая девочка, — подтверждает Скайлер, напоминая о том, что я здесь не одна.

Отстраняюсь от дедушки и оборачиваюсь к парню.

— Так меня дедушка называет.

— Не только он, — широкая бровь красноречиво ползет вверх, вызывая у меня улыбку.

— Дедуль, знакомься, это Скайлер. А это мой дедушка, Уильям.

— Скайлер, — внимательно осматривает парня дедушка, одной рукой все еще прижимая меня к себе, — слыхал о тебе. Рад наконец, познакомиться.

Скайлер жмет его протянутую ладонь и с вежливостью кивает.

— Я тоже, Уильям.

— Как тебе живется в новой семье?

— Бывало намного хуже, — честно отвечает Скайлер, за что получает удовлетворенную улыбку деда.

Он любит, когда с ним говорят наравне и не таят того, что чувствуют. Он не раз говорил мне это.

— Терпения тебе. Мой сын может быть тем еще негодяем. Но раз он пошел на такой шаг, как усыновление, значит исправляется.

— Всё нормально. Я благодарен ему за возможность провести год в семье.