Книга Давай останемся никем, страница 116 – Элла Савицкая

Замираю. Желание прикоснуться к его губам мощно бьет по нервным окончаниям. Как будто тяжелый мешок сбросили, опрокинув меня на землю. Они немного сухие, красные от крови, и плотно сжатые. Я помню какие они наощупь. Мягкие и головокружительные. Рвано выдыхаю в каком-то сантиметре. Ему больно. Хочется унять эту боль, или хотя бы сделать немножечко меньше. Неосознанно приближаюсь и целую в самый уголок губ.

Скайлер помог Заку. Не бросил в беде этого неадекватного, сам пострадал. Целую еще раз и застываю. Зачем творю всё это? Боже…

Кадык Скайлера дергается, взгляд становится цвета вот-вот нагрянувшей грозы. С громом и молниями, которыми меня и ударяет. Чувствую, какой он напряженный подо мной. Как тяжело поднимается его грудная клетка. Как гулко бьется сердце прямо мне в грудь.

Успокойся, сердечко, пожалуйста! Чьему сердцу я это говорю — своему или его — я не понимаю. Наверное, обоим.

Прикрываю глаза и отстраняюсь. Всё моё нутро тянется обратно, но я буквально адскими усилиями усаживаю себя на соседнее сиденье. Слышу приглушенный и резкий выдох Скайлера. Кажется, он даже выругался впервые за все время, которое я его знаю. Он рывком возвращает банку пива к брови, а я зажмуриваюсь.

Неужели я действительно влюбилась в Скайлера?! Ледяной пот выступает вдоль позвоночника. Обхватываю себя руками, потому что зубы начинают тарабанить друг о друга. Всё происходящее кажется каким-то сюрреализмом. А как же Рой? Боже, Рой… Я даже не предупредила его, что уезжаю.

Достаю телефон и дрожащими пальцами печатаю сообщение о том, что назад не вернусь. Внутренний голос ехидничает, подсовывая мысли о том, что мой парень, вероятно, и не заметит моего отсутствия. Также, как я не посчитала нужным попрощаться с ним.

Странная мы пара получаемся. Вроде и не пара вовсе.

Откидываю телефон на сидении и съезжаю по нему вниз. Снова кошусь на Скайлера. Сердце сбоит, как поломанный аппарат. Дергается, вырывается из груди. Зажмуриваюсь, быстро отворачиваясь к окну.

Я думала влюбленность — это легкость, приятная тяга к тому, кто нравится, что-то светлое и окутанное приятными эмоциями, а сейчас со мной творится что-то очень тяжелое, подавляющее, такое сильное, что выбивает почву из-под ног и изрядно, отточено бьет в солнечное сплетение.

— Спать будете здесь, — Тара кивает на кровать в комнате ее матери. — Ты, Зак, на диване. Я у себя. Предлагаю поесть.

— То есть я на диване? — сжимает кулаки этот неуравновешенный.

Качаю головой, отправляясь в спальню. Есть мне точно не хочется.

Можно было бы отправиться домой, но как-то после визита к матери Тары негласно было решено, что мы все ночуем у неё.

Очередь пришлось высидеть нереальную, поэтому пока мы доехали уже стемнело.

Заваливаюсь на кровать и подкладываю под голову руки.

Следом заходит Оливия. Смущенно проходит мимо и осторожно опускается на свою половину.

Я весь в оголенный нерв превращаюсь. Ещё с того момента как она с нами поехала, еле в руках себя держу. Адский мотор накручивает, особенно после того, как она сидя на мне в губы меня поцеловала и кровь с лица вытирала. Вроде пальцами прикасалась, а у меня от каждого прикосновения ток по венам шел.

Сестра, чтоб её. Самой, наверное, смешно уже от этого слова.

— Тебе легче? — доносится слева участливо. — Может, ты есть хочешь? Можем пиццу заказать.