Книга Любовный треугольник, страница 74 – Элла Савицкая

О его семье мы не говорим. Зато ко мне он относится с необъяснимым теплом. Почему? Не знаю. Возможно, таким образом пытается поделиться нерастраченной любовью, предназначенной его родной дочери.

— Оль, после пар ко мне пойдём? Мама пирог испекла с яблоками. Ты же любишь, — виснет на моем локте Алинка.

— Нет, солнце, сегодня никак.

— Опять на работу?

— Нет. Скорее всего, я снова останусь безработной.

— Ого, — удивленно притормаживает она, — почему?

Судорожно втянув воздух, максимум, что я способна сделать — это пожать плечами.

— Давай завтра обсудим, ладно?

— Хорошо, как скажешь.

После пар я отправляюсь домой. Тигран Арманович просил приехать к пяти. Не знаю, будет ли там Давид, но оставшееся время я стараюсь взять себя в руки.

Каждый из нас живёт дальше. Строит свою жизнь. Я точно знаю, что между нами больше ничего не будет, но несмотря на все установки, данные себе мозгом, мой пульс все равно сбивается, стоит мне войти в больницу.

То, что Давид там, я чувствую уже на подходе к палате. Реакции моего организма обостряются, грудную клетку охватывает волнением.

Притормозив, я набираю в легкие побольше воздуха, а после медленно выдыхаю его, придавая себе уверенный вид.

Стучусь и открыв дверь, убеждаюсь, что моё шестое чувство меня не подвело. Давид стоит у окна, оперевшись на подоконник бедрами. Тигран Арманович же находится в позиции полу-сидя на кушетке.

— Оля, проходи, — подзывает меня, приветливо улыбнувшись.

— Добрый вечер, — стараясь не смотреть на Давида, подхожу к его отцу и ставлю на тумбу пакет, — Здесь апельсины и желе. Врач сказал — это самая полезная еда.

— И самая противная.

— Ну я бы не была так категорична, — улыбаюсь, хотя внутри звенят все нервные окончания, потому что я чувствую на себе ЕГО пристальный взгляд. — Брюссельская капуста в разы хуже. Скажите спасибо, что я не привезла её, хотя именно на ней-то врач настаивал особенно усердно.

Хрипло усмехнувшись, мужчина указывает мне рукой на стул.

— Благодарю тебя за милосердие, Оля. И за то, что выучила мои вкусы.

То, что Тигран Арманович терпеть не может Брюссельскую капусту я знаю еще со школы. Собственно, я и сама её не жалую.

— Это несложно. Как Вы себя чувствуете?

— Лучше. Спасибо за твою заботу.

— Да о чем Вы, — отмахиваюсь, нервно заправляя волосы за ухо.

— Не обесценивай своих поступков. Я ценю.

Теплота в мужском голосе заставляет улыбнуться.

— Что врач сказал?

— Что мне нужен отдых. И, как ты уже могла догадаться, заниматься бизнесом я какое-то время не смогу.

Конечно. Лучшее лекарство Тиграна Армановича сейчас в Америке, но он никогда не признается, что нуждается в дочери.

— Я понимаю, — киваю, с сочувствием глядя в его тусклые глаза.

— Но я не падаю духом. На время уеду в Ереван, встану на ноги. Моё место здесь займёт Давид.

Мелкие иголки прокатываются под кожей, когда я все же осмеливаюсь поднять взгляд и встретиться глазами с Давидом.

— Это правильно, — проговариваю сухими губами. — Я как раз принесла заявление.

Лезу в сумку и достаю лист формата А4. Протягиваю его мужчине.

— Зачем? — сдвигает к переносице брови Тигран Арманович.

— Давиду нужна будет помощь профессионала, скорее всего. А я работала только несколько часов в день.

— Это не так, Оля, — уронив себе на колени листок, мужчина строго смотрит на меня, — я наоборот хочу, чтобы ты помогла Давиду. Ты уже влилась так сказать и в коллектив, и в работу. Сможешь подсказать что к чему. Да и Давиду будет проще. Вы все-таки давно знакомы.