Онлайн книга «Любовный треугольник»
|
— Я не хотела, чтобы ты узнал… — шепчу очень тихо, но знаю, что он слышит. — Вы ехать собираетесь? — оба вздрагиваем от недовольного голоса водителя такси, в которое я так и не села. Поднимаю глаза и вижу с каким ужасом Давид смотрит на меня. — Алло, парочка… мне долго ждать? — Езжай, — грубо отрезает, не отрывая от меня взгляда. На заднем плане раздаётся фырканье, и автомобиль с визгом покрышек срывается с места. Ни я, ни Давид на это не реагируем. Внутри хаос раскручивается, ураганом нас над землей поднимает. — Зачем, Оля… — спрашивает, словно задыхаясь. Отрывает от моего лица руки и обхватывает ими свою голову. — Зачем ты это сделала? Мне так холодно становится. Будто изнутри мороз распространяется. Уже знакомый мне, ставший родным. Мы с этим морозом срослись за столько лет и почти что стали единым целым. — Ты же видишь, что сейчас происходит с Мариам, — произношу сквозь слезы, — я не могла позволить тебе пережить подобное. Я знаю, как ты любил своих родителей. И если бы однажды ты пожалел, что выбрал не меня… — Я бы никогда об этом не пожалел, — эмоционально выдыхает он… — Ты не можешь этого знать, — качаю головой… — А я бы не пережила того, что из-за меня ты лишился семьи. У Мариам хотя бы ты есть. И если не дай Бог что-то случится с Демьяном, ты никогда её не бросишь. А у тебя бы не было даже её… — У меня была бы ты… — будто по венам лезвием проходится. — Но не было бы больше никого… — Но была бы ТЫЫЫ, — его руки снова оказываются на моем лице, выжигают ожоги, распространяют болезненный огонь… Дрожащими пальцами он проводит по моим щекам… Глаза в глаза… как тогда, раньше… когда он смотрел на меня с любовью и нежностью. Боже, он правда любит меня… все ещё любит… вдруг четко осознаю я… По тому, сколько боли в карих глазах, сколько отчаяния, вины и злости… — Ты соврала… — Потому что, если бы сказала правду, ты бы меня не послушал…. — Ты отказалась от нашей любви… Быстро-быстро мотаю головой, накрывая его ладони своими и чувствуя, как сердце еще немного и разлетится на тысячи частей. — Я никогда не отказывалась от нашей любви… Просто… — судорожно вдыхаю, — я просто хотела, чтобы ты был счастлив, Давид. Он тяжело прикрывает веки, упираясь своим лбом в мой и дышит так же, как и я — открытым ртом, медленно и глубоко… Будто даётся ему это также сложно, как и мне… — Что же ты наделала, Оля… Проведя носом по моим волосам, рывком прижимает меня к себе, а я в этот момент будто в пропасть лечу. Теряю опору, не чувствую земли под ногами. Ладонями вжимаюсь в каменную грудь, слыша, как за ребрами лихорадочно колотится его сердце. Зажмуриваюсь, по щекам текут слезы. Ноги слабеют, стоять удаётся через силу. Сгребаю в кулаки белую рубашку и тихо всхлипываю. — Что ты наделала… Не помню, когда Давид сжимал меня так сильно. В последний раз между нами всё было иначе. Он был сильным, но жестким, даже в чем-то жестоким, сейчас же… сейчас он просто душит меня, так сильно прижимая к себе, а я готова вот так умереть в его руках… — Давид… — шепчу ему в шею, глотая огромными порциями его запах и позволяя ему медленно убивать себя снова и снова. Как три года назад, как два месяца назад… всегда… так, наверное, будет всегда… — Не нужно было делать этого, Оля… Нужно было сказать мне… — резко оторвав меня от себя, строго, даже яростно смотрит мне в лицо, — Нужно было сказать! — выкрикивает, а потом снова прижимает к себе. |