Книга Любовный треугольник, страница 188 – Элла Савицкая

— А что я? — направляю взгляд на танцующих Олю с Давидом.

— Это твой муж бывший. Ты всё потеряла, Ани. Ничему не научилась. Не удержала его, а теперь еще и на свадьбе их пляшешь? Чтобы жалкой не казаться, да? Делаешь вид, что проглотила всё это?

Удивительно, но её слова не причиняют мне боли, и даже не обижают. Еще год назад, возможно, я бы не пошла на эту свадьбу. Тогда я не была готова. Но сейчас…

Давид с улыбкой что-то говорит Оле, она гладит его затылок и отвечает.

И столько в их взглядах всего, что даже озвучивать не нужно.

— Нет, я счастлива, что Давид больше не мой муж, Лусине, — говорю, не отводя от них глаз. — Жить, зная, что муж никогда не будет смотреть на меня с любовью… Я не хочу себе этого. Я заслуживаю, чтобы любили только меня, не думая при этом о ком-то другом. Поэтому, если вы позвонили меня уколоть, то у вас этого не получится. А ваш сын счастлив. И если бы вы любили его, вы бы могли стать частью не только сегодняшнего дня, а и всей жизни. Моей, Давида, мальчиков… Жаль, что это не так.

— Да как ты..

— До свиданья, Лусине…

Сбросив вызов, делаю несколько вдохов, потому что говорить в таком ключе с людьми мне не приносит удовольствия.

С матерью Давида мы не общаемся уже довольно давно. Мои родители тоже разорвали с ней все связи. Внуков она не видит и не слышит…

Это грустно, но это её выбор…

Возвращаюсь к столу, когда ко мне вдруг подходит Давид.

— Потанцуешь со мной? — протягивает мне руку.

Я перевожу взгляд на Олю, с улыбкой смотрящую на нас.

— Конечно.

Мы проходим в центр, я привычно кладу руки ему на плечи.

— Твоя мама только что звонила, — решаю сказать, как есть.

— Ммм. Ничего нового? — не особо удивившись, заламывает бровь Давид.

— Ничего, — киваю я.

— Ты в порядке?

— Да. Мне некогда задумываться о том, кем она нас считает. Сам понимаешь.

— Ну да. Тебя взяли на полную ставку?

— Да, представляешь.

Та самая преподавательница, Галина Петровна, что требовала от меня большего, чем казалось, я могла сделать, предложила мне работу в своей кондитерской, когда поняла, что я все же способна на то самое «бОльшее». Сначала она взяла меня на практику, потом предложила перевестись на заочный и работать у неё. Что я собственно и сделала. Её сеть кондитерских одна из самых популярных в городе, грех было отказываться. Тем более под её руководством я учусь гораздо большему, чем можно было бы научиться из учебников.

— Я всегда тебе говорил, что готовишь ты превосходно.

Рассмеявшись, киваю.

— Да, я помню. Вы куда на медовый месяц полетите?

— В Италию. Ты сама еще не надумала?

— Медовый месяц? Нет, — смущенно перевожу глаза за спину Давида и натыкаюсь на пристальный взгляд Руслана.

Как и всегда, от него у меня бегут мурашки и хочется потереть кожу, потому что она всякий раз пылает, стоит ему вот так на меня смотреть.

— Твои так и не смирились?

Я и сама до сих пор не верю, что дала Руслану зеленый свет. Он был таким настойчивым весь этот год. Он очень эмоциональный, иногда чрезмерно. Может вспыхнуть в секунду, разозлиться, но уже через секунду так горячо меня целует, что я теряю себя. Сначала он психовал, слыша о том, что мои родители будут против. Потом пытался убедить, что сам всё решит, и в итоге так и сделал. В какой-то день сам взял и приехал к ним домой, когда я была там. Маме привез букет, а папе бутылку коньяка. Ни то, ни другое не помогло. Отец долго кричал, ругался на меня и него, и до сих пор общается со мной сквозь зубы. Мне больно от этого. Хотелось бы получить его одобрение на собственное счастье, но он пока непреклонен.